— Я думаю, доли в состоянии своей тетушки, — спокойно заявила Лавиния. — По-моему, нам не следует закрывать на это глаза, сэр Тимоти.

— А я думал, старая дама полностью решила этот вопрос. Разве Маллинсон все это не оформил должным образом, когда был здесь? Но все-таки вряд ли Питу это известно. — Сэр Тимоти начал смеяться. — Ха-ха! Этот малый явился бы сюда пораньше, знай он это.

— Завещания можно изменять, — заметила Лавиния.

— Совершенно верно. И я думаю, Тэймсон Пит вполне на это способна. Она стала поразительно скрытной. Совсем не похожа на ту молодую женщину, которую я знал. Я считаю ее способной выкинуть под конец какой-нибудь жутковатый номер. Вот почему майоратное наследование, когда все заранее установлено, гораздо более приятная вещь. Дэниел знал, что Винтервуд будет его, и Саймон знает, что поместье перейдет со временем к нему. В этом есть какая-то красивая простота.

— Но разве нет в этом некоторой несправедливости в отношении Флоры и Эдварда? — спросила Лавиния.

— Флора выйдет замуж, и у нее будет собственный дом. Конечно, при условии, если она сможет выбраться из этой проклятой коляски. Да, я согласен, что в отношении младшего сына закон несколько суров, но Дэниел что-то выделит Эдварду. Без сомнения, он купит ему офицерскую должность в хорошем полку. Я сам был младшим сыном, но ничего, вышел из положения. Достиг даже того, что королева пожаловала мне рыцарское звание, — добавил он с простодушной гордостью.

Лавиния полагала, что Джонатан Пит отправился назад, в деревню. Она была довольно твердо уверена в Игом, что он все еще будет где-то поблизости к тому времени, когда Шарлотта и Дэниел вернутся, но ему интересно было, пока их нет, постараться увидеть все, что удастся. Когда позднее она пришла наверх, Элиза сообщила, что леди Тэймсон спит, хотя и тревожным сном.

Лавиния тоже спала неспокойно. Со времени прибытия Джонатона Пита атмосфера так сильно изменилась! Она почти не удивилась, когда среди ночи в ее дверь тихонько постучали.

Она вскочила с постели. Сердце у нее колотилось.

— Кто там?

— Мисс, это всего лишь я, Элиза. Вы не могли бы прийти? Миледи зовет вас.

Лавиния открыла дверь:

— Она заболела?

Элиза была одета во фланелевый халат и ночной чепчик; в руках она держала догорающую сведу.

— Нет, но у нее появилась какая-то чудная идея насчет ее завещания.

Элиза зажгла лампу возле постели леди Тэймсон. Старая дама сидела напряженно и прямо. В густой тени ее лицо казалось совсем изможденным.

— Мисс Херст! Мне нужна ваша помощь.

Выходит, Джонатан очень быстро достиг той цели, ради которой приехал. Лавиния шагнула вперед.

— Что я могу сделать, леди Тэймсон?

— Достаньте перо и лист бумаги. Никакого важного нотариуса из Лондона нам не понадобится. Я знаю, как это делается. Пошевеливайтесь, девушка.

— Но вы твердо решили? — Лавиния невольно заколебалась.

Леди Тэймсон сжала кулаки и стукнула по простыне:

— Разве бы я стала звать людей посреди ночи, если бы не решила твердо? Чье это состояние, хотела бы я знать?

Лавиния неохотно и не без опасений вытащила из письменного стола в своей собственной комнате перо, чернила и бумагу. Взгляд ее упал на недописанное письмо к Робину...

«Но я чувствую, над этим домом словно бы что-то нависло...» Она закрыла ящик стола и заперла его, а затем вернулась в большую полутемную комнату, где царила какая-то странная мелодраматическая атмосфера.

— А теперь, — сказала леди Тэймсон, — пишите, что сим документом я отменяю все ранее мною написанные завещания, — она сухо усмехнулась. — Как видите, я усвоила от этого надутого малого из Лондона соответствующий жаргон.