— Силы духа, — сказал Джонатан, глядя на Лавинию. — Если хотите — дьявольской отваги, крутого нрава и сильного духа. Она должна походить на лошадь чистых кровей. — И он залился своим несмолкаемым смехом. — Если все это будет сочетаться с красивой внешностью, я буду считать себя счастливчиком.

— Вы, как видно, очень уверены в себе, молодой человек, — вставил сэр Тимоти. — Эта наделенная сильным духом молодая женщина, быть может, и смотреть на вас не захочет.

— Думаю, захочет, — сказал, улыбаясь, Джонатан — Уверен, захочет.

Лавиния сделала какое-то резкое движение и лишь в последнюю минуту сумела взять себя в руки. Ей казалось, она способна была плеснуть свой бокал вина в физиономию этого ужасного человека. Она знала, что до тех пор, пока он не уберется из Винтервуда, она не почувствует себя в безопасности.

Казалось, вечер никогда не кончится. Во время пения Шарлотты Джонатан перелистывал страницы нот. Потом он подошел и уселся возле Лавинии, которая не поднимала глаз от своего вышивания.

— Где вы этому научились? — спросил он. Тон его был таким наглым, таким издевательским, что Лавиния, находившаяся в крайне напряженном состоянии, уколола себе палец и вынуждена была приложить носовой платок к выступившей капельке крови.

Джонатан отреагировал на это своим громким «ха-ха-ха!»

— Я вижу, это не свойственное вам от природы занятие. Шарлотта, как могло случиться, что вы взяли в гувернантки женщину, не блещущую истинно женскими талантами? Может, у мисс Херст лучше обстоят дела с арифметикой?

Уязвленная, Лавиния подняла голову, чтобы взглянуть на него, но вместо этого перехватила устремленный на нее взгляд Дэниела. Сердце у нее упало. Она впервые увидела в его глазах вопрос.

— Мисс Херст не гувернантка, — спокойно возразил он. — И к тому же она не на суде.

При этом злосчастном слове лицо Лавинии залилось краской, но, слава Богу, непредсказуемой Шарлотте не понравилось даже то сомнительное внимание, которое было уделено Лавинии. Она стремительно прошла через всю комнату, спросив на ходу, не пожелает ли Джонатан сыграть партию в безик. Сэр Тимоти любит эту карточную игру, да и она тоже.

Лавиния воспользовалась случаем, чтобы, пробормотав какие-то извинения, выскользнуть из комнаты. Она не пошла наверх, так как была слишком взволнована и возбуждена. Она направилась в длинную галерею, освещенную только светом луны, и стала быстро ходить по ней взад-вперед, пытаясь успокоиться. Когда-нибудь она не совладает со своим вспыльчивым характером, и тогда со всем будет покончено: ей придется распроститься с Флорой, в ее новеньких туфельках, в которых она должна начать ходить, с бедной умирающей леди Тэймсон, с таинственной роскошью этого дома, с очаровательным синим садом, полным никем не нарушаемой тишины...

Только раздумывая обо всех этих вещах, она сознавала, как много они для нее значат... даже Флора с присущим только ей набором дурных манер, чрезмерной патетики и неуловимой прелести.

Лунный свет неяркими кругами лежал на полу. В темноте ей приходилось обходить мебель и две закованные в латы фигуры, стоявшие возле двери. Они словно наблюдали за ней. И вдруг, когда она опять оказалась рядом, одна из фигур заговорила:

— Что случилось, мисс Херст? Почему вы так взволнованы?

Не будь она так погружена в свои мысли, она заметила бы его раньше. Его белая манишка отчетливо виднелась в темноте и ничуть не походила на закованную в латы грудь.

— Зачем вы так пугаете меня, мистер Мерион?

— Простите. Хотите, я позвоню, чтобы зажгли свет?

— О нет, нет. Я пришла сюда на минутку, чтобы побыть одной.

— Вас тревожит мистер Пит?

Он сам сказал, что она не на суде.