— Вы не можете этого допустить?

— Не могу, мисс Херст. Разве вы не поняли, что я сказал?

Лавиния почувствовала, как к щекам ее приливает кровь.

— Я думала, все дело... что вы… озабочены исключительно будущим Флоры.

— Не исключительно.

На это ей нечего было ответить. Она могла только смотреть на него.

— При других обстоятельствах... — начал он, но тут же оборвал себя. Пройдя через комнату к окну, он отчужденно сказал: — Естественно, я заботился бы о вашем благополучии, мисс Херст. Или, во всяком случае, мне бы хотелось быть в силах это делать. Если вы останетесь в Винтервуде, мне это будет значительно легче. Но я не стану вас уговаривать. И не стану напоминать о том, в каком состоянии будет Флора, когда узнает, что вы уехали.

— Вы не станете меня уговаривать! — сдавленным голосом воскликнула Лавиния. — Ведь каждое сказанное вами слово было не чем иным, как попыткой уговорить меня. Это нечестно! Страшно нечестно! Вы употребляете мягкие слова, которые, как вам прекрасно известно, действуют гораздо сильнее, нежели гнев. Вы знаете, что связываете меня по рукам и ногам. С каждым днем...

Теперь он не сводил с нее пристального взгляда; его темные глаза сверкали.

— С каждым днем?

— Эти узы становится все труднее порвать. Что я, в конце концов, буду делать? Скажите мне.

— Давайте будем жить день за днем, как Бог даст, мисс Херст. Давайте сосредотачивать свое внимание на каких-то серьезных мелочах. Прежде всего поднимитесь наверх и распакуйте свой чемодан. Потом вы помиритесь с моей женой. Вы убедитесь, что теперь она рассуждает вполне нормально и здраво. Я знаю, как проходят эти нервные кризисы. Она признает, что была к вам несправедлива. После этого... — теперь лицо его приняло задумчивое выражение; он явно приходил в веселое расположение духа, — вы осторожно проверите, может ли моя дочь повторить тот подвиг, который она совершила возле могилы. Если действительно впечатление будет такое, что пальцы ног у нее хоть сколько-нибудь начали двигаться, мы совершим экскурсию в Лондон, чтобы повидаться со специалистами, интересующимися ее случаем. Эта поездка вовсе не обязательно сведется только к хождению по врачам. Мы можем сделать покупки к Рождеству, посмотреть достопримечательности. Флору это развлечет, и, я надеюсь, вас тоже. Вы раньше видели все интересные места в Лондоне, мисс Херст?

На какое-то мгновение Лавиния испугалась, не слишком ли многое о ее прошлом успел узнать Дэниел, поэтому она не сразу позволила себе выразить радость по поводу его предложения.

— Я не настолько светская особа, мистер Мерион. Но эта экскурсия...

— Мы захватим с собой Элизу. Или Мэри. Моя жена не пожелает поехать. Она испытывает ужас перед приемными врачей, да и перед путешествиями в холодную погоду, когда рано темнеет. Ах, не смотрите так, мисс Херст! Это не взятка, рассчитанная на то, чтобы убедить вас остаться. Вы ведь уже приняли решение. Разве нет?

— Вы знаете, что приняла, — тихо сказала Лавиния.

Он взял ее за руку:

— Давайте жить день за днем, мисс Херст.

Теперь она твердо знала, что он вовсе не пытается ее использовать ради Флоры или ради кого бы то ни было другого. Он и раньше никогда ее не использовал — разве что в том смысле, что не хотел оставаться один, без нее. Она готова была поверить, что он чуть ли не любит ее. Она понимала: им обоим известно, что значит страдать, но страдания, на которые они идут, так похожи на величайшее счастье.

Глава четырнадцатая

Слуги шептались про хозяйку. Ее со вчерашнего дня заперли у нее в комнате, и никому, кроме Берты, не разрешалось ее видеть. Берта же умела держать язык за зубами. Она расхаживала с угрюмым видом и на все расспросы отвечала одно: врач предписал хозяйке полный покой.