— Я боялся, ты напугаешься да и выпалишь по мне, как я тебя сгреб-то.

— Спасибо, — сказал я. — Вы, по всей вероятности, спасли мне жизнь.

— Так я и подгадывал. — Он повернулся к проходу. — Давай чапать отселева. Не место растабарывать. Ливень нахлынет, быстренько до краев наполнится. Видал уже такое.

Он пошел впереди. Света не проблескивало ни зги, и мне это не нравилось, но мой проводник шагал вполне бесшабашно, и я рассудил, что он не только хорошо знаком с пещерой, но никаких препятствий в ней нет.

— Тут не всегда так было. Я почистил. Никогда не знаешь, когда придется удирать во все лопатки, я не люблю, чтобы на бегу чего под ноги попадалось.

Сосчитав шестьдесят шагов, я увидел впереди сияние; еще двадцать — и мы выбрались в помещение гораздо шире, где из невидимой трещины наверху проникало немного света. Из пещеры вело несколько выходов.

— Видел тебя сверху. — Он кивком указал гору над нами. — И которые охотились на тебя, тоже видел. Смотрю, поворачиваешь по той канаве, думаю, помогу.

— Благодарю еще раз. Скверный они народишко.

— Его я и раньше видел. Забирался сюда года два-три назад, совал нос во все дырки. Видел индейца, на которого он наложил лапу… Злобный же мужик, ненавистный, скажу тебе.

Затасканная, грязная кожаная одежда, кисти рук выдают возраст… но глаза не знают тяжести лет.

— Вы охотник? — спросил я.

— Время от времени, — со смешком пришел ответ. — Когда силки, когда выслеживаю… что мне надо, то и делаю.

— Меня зовут Ронан Чантри. Я присоединился еще к кое-кому ставить ловушки в западных горах, но нам попалась девушка, у которой были неприятности, и вот выручаем.

— Девушка? — Он фыркнул. — У них всю дорогу неприятности, а своих нет, так другим устраивают. — Набил себе трубку. — Кто с тобой?

— Соломон Толли, Дегори Кембл, Дэйви Шанаган…

— Хо! Да я Толли знаю. Хороший парень. И чокнутого ирландца тоже знаю. А еще?

— Боб Сэнди, Казби Эбитт, Айзек Хит и мексиканский парнишка по фамилии Улибарри.

— Знал я нескольких Улибарри на юге, как идти к Соноре. Приличные люди. Сэнди, он все на индейцев хвост пушит. Мне он не больно по нутру. У меня с индейцами завсегда лады. Ну, черноногие… думается, можно и в них найти доброе, но трудновато. Сиу все за мной охотятся. Это их развлекает, наверное, только не разыщут они меня. — В глазах заискрилась улыбка. — Молодцы народ, эти сиу! Что бы я без них делал. Приходят по мои волосы и дремать не дают.

Не разыщут меня, куда там. Эта гора, она — сплошной известняк. Сверху не рассмотришь, покрыто другим сортом, но тут, — помахал рукой, — вся белокаменная. И вся проверчена пещерами. Сотни миль пещер, никак не меньше. Нора у меня — выходов двадцать пять, а то и тридцать.

Сам я с индейцами не задираюсь, но если выходят за мной на охоту, получают сполна. Убью сиу и втыкаю у трупа палочку с зарубками… девять последний раз было.

— А с вами как?

— Раз как-то всадили в меня свинца, пару раз по стреле, Но у меня лазов больше, чем у стада луговых собачек. Доползу до одного, и только меня видели. Однажды сиганул в незнакомую дыру и три дня искал дорогу к своим пещерам. Головы им заморочил с концами. Не знают, что обо мне и думать. Прошлой зимой после жуткого бурана нашел скво старого вождя, его дочь И двух малолетков внизу, замерзших чуть не до смерти. Ну, развел огонь, соорудил шалаш и доставил им мяса. Поил бульоном и смотрел за ними, пока погода малость не утихомирилась.