Джефф выглядел поистине великолепно. От него веяло теплом, а влага на коже только подчеркивала рельеф мускулов. Виолетта почти не замечала его изувеченной руки. Да и как можно, если все остальное было таким прекрасным. Виолетта всегда считала, что в человеке важны ум и сердце, а тело, в сущности, — только сосуд. Однако сосуд мистера Ран-дольфа оказался таким великолепным, что она постаралась не вспоминать, насколько испорчено его содержание.

— Можете позволить девочкам выйти из укрытия, — проговорил Джефф и, немного помедлив, направился к Виолетте; в его глазах читалась насмешка. — Я думал, вы спрячете голову под подушку. Неужели все женщины Массачусетса приходят в ужас при виде мужского тела?

— Да что вы знаете о Массачусетсе и его женщинах?!

Выражение лица Джеффа сразу стало жестким.

— Я два года провел там в плену. Женщины из близлежащего города отказывались ухаживать за ранеными.

— Не верю. Никто не может проявить подобную жестокость.

В глазах Джеффа появился яростный блеск.

— Война — жестокая штука. Она странным образом меняет людей, даже женщин, — ответил он и направился к лестнице.

Вот открылась и еще одна причина, по которой Джефф ненавидел женщин-янки. Простит ли он их когда-нибудь или хотя бы сумеет ли понять, что Виолетта не похожа на тех бессердечных женщин? Ей хотелось доказать, что она совсем другая, но как это сделать?

Скомкав записку, Джефф вышвырнул ее в окно. Его братья вечно лезут не в свои дела, и Тайлер — не исключение. Вместо простого обеда, о котором просил Джефф, он прислал еды на целый банкет и предложил брату разделить все это с воспитательницей, мисс Гудвин.

«Может, она станет лучше думать о нашей семье…»

О нет, Тайлера никогда не интересовало чужое мнение. Просто он решил немного подразнить Джеффа и, надо признаться, весьма преуспел в этом.

«Ферн сказала, что ты вел себя как скотина. В этом нет ничего удивительного, но ради близнецов и всех нас, если Роза вступит на тропу войны, пожалуйста, притворись, что ты джентльмен».

Тайлеру не понять, что значит слышать речь мисс Гудвин, так живо воскресавшую в памяти те два ужасных года в тюрьме. Джефф изо всех сил старался не срывать зло на мисс Гудвин. Когда она улыбалась или просто смотрела на него, он еще мог держать себя в руках. Но когда Виолетта разговаривала, ее акцент напоминал о женщинах Массачусетса, так безжалостно повернувшихся когда-то к нему спиной. Джефф и так делал все, чтобы сдержать неприязнь.

Пятнадцать лет мирной жизни не стерли из памяти холод и грязь, вопли и стоны умирающих людей, запах гниения, вид тел, сваленных в общие могилы. Джефф до сих пор помнил дикую боль в раненой руке. Тогда он тоже хотел умереть, но еще больше хотел выжить и доказать, что сильнее своих врагов, что им не удастся убить силу его духа так же, как они пытались убить его тело.

Только ненависть поддерживала Джеффа эти две страшные холодные зимы. Теперь в ней уже не было нужды, но иногда она все-таки возвращалась. Джеффа выводило из себя то, что Тайлер пытается заставить его по-джентльменски обращаться с мисс Гуд-вин; Нет, он ни в чем не собирался ее обвинять. Просто она стала искрой, воспламенившей глубоко запрятанный гнев.

В одной из кладовых Джефф обнаружил довольно устойчивый дубовый стол. Он был ужасно тяжелый. Хорошо еще, что Виолетта не оказалась где-нибудь поблизости и не видела, как Джефф пытался вытащить стол из кладовой, поставить на ножки и разложить. Даже развернуть скатерть и расставить свечи далось ему не так-то легко.