— Я ни капли не волнуюсь.

Такегами усмехнулся.

Девушка внимательно рассматривала зеркало, чуть ли не касаясь его носом:

— И что, сквозь него реально не видно того, кто находится за ним? С виду похоже на самое обычное зеркало.

— Да, как я и говорил.

— Но ведь те, кто сегодня сюда придет, скорее всего, тоже видели фильмы про полицейских и, как и я, сразу поймут, что к чему, и заподозрят, что я за ними оттуда наблюдаю?

— Они будут лишь знать, что по ту сторону зеркала кто-то есть, но не смогут догадаться, что там именно ты.

Казуми задумчиво помолчала, а потом сказала, обращаясь уже не к Такегами, а к офицеру Футигами, стоявшей у двери:

— Знаете что? Со вчерашнего дня я изо всех сил стараюсь припомнить все подробности того, что я видела.

Быстро обменявшись взглядом с Такегами, женщина ответила:

— Ну и как? Есть результат?

Девушка наморщила лоб и нахмурила свои тонкие крашеные брови:

— Мне кажется, стало только хуже. Чем больше я об этом думаю, тем меньше я уверена в точности своих воспоминаний — они словно ускользают от меня.

— Так иногда бывает, — успокоила ее Футигами. — Думаю, тебе лучше не усердствовать сверх меры. Пусть все идет своим чередом.

— Если ты против, мы можем не проводить опознание, — заметил Такегами.

Казуми поспешила его разубедить:

— Нет-нет, я готова. — Она решительно тряхнула головой, так что ее каштановые волосы шелковой волной рассыпались по плечам. — Я в порядке, честное слово. Я справлюсь.

— Мы ценим твою готовность помочь, но ты не должна перенапрягаться. Как только ты поймешь, что с тебя хватит, ты можешь в любой момент остановить допрос.

— Все будет нормально. Вот только я хотела кое о чем спросить. — Глаза у девушки заблестели. — Что, если мне захочется задать им какой-нибудь вопрос, ну, или, скажем, мне понадобится, чтобы кто-нибудь из них сделал определенный жест или встал боком? Это как-нибудь можно будет устроить?

Такегами повернул голову и показал еле заметный провод, подведенный к правому уху:

— Смотри, какая штука. Это не слуховой аппарат, а радиотелефон. Он подсоединен к телефону в соседней комнате. Если тебе потребуется что-нибудь мне передать, можешь смело сказать об этом детективу Исидзу или офицеру Футигами, и они свяжутся со мной. Еще в этом кабинете установлен высокочувствительный микрофон, так что за стеной вам будет отлично слышно все, что здесь говорится.

Казуми, кажется, наконец успокоилась и улыбнулась. Она сказала, что хочет сходить в туалет до начала допроса, и офицер Футигами пошла ее проводить.

Когда обе удалились, Токунага снова сел за стол. Он поднял брови и задумался.

— Сколько ей лет, не напомните? — спросил он коллегу.

— Шестнадцать.

— Выглядит на все двадцать. Макияж классный, что и говорить. Ведет себя достаточно бесцеремонно, как мне показалось.

— А чего ты ожидал? Нынешняя молодежь вся такая: они думают, что без наглости в жизни не преуспеть.

— Преуспеть, говорите? В чем, интересно? В работе? Или в личной жизни? Где наглость особенно помогает? — ехидно поинтересовался Токунага.

— А, ну да, ты ведь все еще бобыль, насколько я знаю?

— Бобыль — слово-то какое! Так уже давно никто не говорит. Теперь это называется холостяк, а еще точнее — свободный мужчина.

— Да вас, свободных мужчин, тут столько развелось, что плюнуть некуда. Когда уже одумаетесь?

— Мы все ждем, пока подрастет ваша Норико. Говорят, она красавица, глаз не отвести.