Харуэ взяла со стола книгу, лежавшую среди прочих вещей, которые нужно было вернуть компании «Орион фудс». Судя по обложке, это был справочник начинающего пользователя сети Интернет.

— Вот, смотрите, тут стоит печать производственного отдела компании. Видимо, муж взял книгу в корпоративной библиотеке и забыл вернуть.

— Ну что ж, бывает.

Харуэ осторожно положила книгу на стол.

— Я хотела спросить, не найдется ли у вас, случайно, какого-нибудь пакета или коробки, чтобы сложить вещи? — спросила она.

Тикако пообещала раздобыть что-нибудь.

— К вам сюда кто-нибудь заходил? — поинтересовалась она.

— Да, молодая сотрудница принесла мне кофе. Почему вы спрашиваете?

— Да так. Мне не хотелось, чтобы вам здесь кто-нибудь мешал, — вот и все. К сожалению, процедура опознания, похоже, затягивается и Казуми придется задержаться здесь еще на какое-то время. Вы ее подождете?

Задав этот вопрос, Тикако посмотрела Харуэ прямо в глаза. Она хотела знать, сможет ли Харуэ выдержать ее взгляд.

Женщина не отвела глаза. Она смотрела на нее абсолютно спокойно — в ее взгляде читалась лишь забота о дочери.

— Я могу подождать? — спросила она.

— Разумеется. Я постараюсь найти для вас какое-нибудь место поуютнее.

— Меня вполне устроит этот кабинет. Я пока что могу упаковать вещи, но…

— Но?..

— Но неужели вы действительно думаете, что показания Казуми могут помочь следствию?

Тикако жестом пригласила Харуэ сесть. Осунувшаяся от горя женщина медленно и тяжело опустилась на стул.

— Вы по-прежнему об этом беспокоитесь? Я ведь вам уже сказала, что никто не собирается возлагать на вашу дочь ответственность за опознание преступника. Да, ее показания могут нам пригодиться, но мы ни в коем случае…

Харуэ замотала головой и прервала ее:

— Да-да, я все понимаю. Просто… Я даже не знаю, как сказать… Видно, материнскому сердцу не прикажешь…

Женщина явно хотела выговориться: эмоции переполняли ее и ей было нужно, чтобы кто-нибудь ее выслушал. Тикако терпеливо ждала.

— Пока я сидела тут и в очередной раз обдумывала все случившееся, я вдруг поняла, что вообще не верю Казуми — не верю тому, что она рассказала, ни единому ее слову.

— Как так?

— А вот так. Я не могу поверить в то, что она несколько раз видела мужа в компании незнакомых людей… Не один раз, а много раз… Мне кажется, она обозналась… Ей показалось… Ведь по поводу преследователя она тоже оказалась не права?

Тикако медленно кивнула:

— Я понимаю. Вас только это тревожит?

— Из-за ее россказней о том, что за ней следят, полицейским пришлось охранять наш дом — мне до сих пор стыдно, как подумаю об этом. А теперь она опять якобы что-то вспомнила… Понимаете, если бы Казуми просто давала показания, я так не беспокоилась бы, но тут ведь речь идет об опознании возможных преступников… Вы наверняка потратили столько времени и сил, чтобы все это организовать, и, если в конце концов опять выяснится, что дочь солгала, я сгорю со стыда.

— Не переживайте, госпожа Токорода. Проведение расследований — наша работа, и мы обязаны рассмотреть все возможные версии, вне зависимости от того, насколько они надежны. Мы выполняем свой долг.

Произнося эту речь, Тикако вновь постаралась вглядеться в выражение лица Харуэ. И вновь ей не удалось заметить никаких признаков лжи или лицемерия. Похоже, женщина действительно говорила то, что думала.

«Быть матерью — печальная участь, — подумалось вдруг ей.