— Полагаю, идиотка вроде этой отца вполне бы устроила. Он наверняка вел бы с ней долгие разговоры о поисках себя, о потребности в любви и понимании, о необходимости найти свое место в жизни. Папе нужен был кто-нибудь, кто не мог бы существовать без него, кому становилось бы страшно и одиноко в его отсутствие и кто всей душой стремился бы быть с ним. К сожалению, я выросла слишком сильной и самостоятельной. Я хотела быть ему дочерью, а не любимым животным или предметом обстановки. Я не собиралась от него зависеть! Вот еще!

В наушниках у Такегами раздался голос Тикако:

— Как насчет небольшого перерыва? Похоже, Казуми немного устала.

Полицейский жестом остановил разглагольствования Рицуко:

— Я понимаю, о чем вы говорите. А сейчас, если вы не против, давайте вернемся непосредственно к теме нашего разговора.

— Что вы имеете в виду? — обиделась девушка. — Я и так говорю по теме. Я рассказываю вам о том, как появилась наша «семья» и как мы…

— Да, да, все понятно. Предлагаю сделать небольшой перерыв. Полицейские участки, конечно, не слишком славятся своим гостеприимством, но на чашку кофе, я думаю, мы вправе рассчитывать. Надеюсь, вы не возражаете?

Казуми отказалась взять у офицера Футигами платок, чтобы вытереть слезы. Вместо этого она достала из сумки пачку бумажных салфеток. Она расплакалась впервые с момента появления в участке.

— Простите, я вышла из себя.

— Ничего страшного, можешь не извиняться, — ответила офицер Футигами, рассеянно глядя сквозь зеркало на тех, кто был в комнате для допросов.

— Хочешь пить? Я могу тебе тоже чего-нибудь принести. Как насчет диетической колы?

Казуми улыбнулась:

— Неужели у вас здесь есть кола?

— Конечно есть. В конце коридора стоит автомат с газировкой.

Тикако одобрительно кивнула.

К тому времени как офицер Футигами отправилась за колой, Казуми уже почти успокоилась. От слез у нее немного размазалась тушь, но девушка не стала поправлять макияж.

— Казуми, о чем ты мечтаешь? Чем хочешь заниматься в будущем?

— Почему вы спрашиваете?

— Просто так. Ты кажешься такой решительной и целеустремленной. Многие твои сверстники ведут себя как дети, но ты совсем другая. Наверняка у тебя есть какие-нибудь планы на жизнь.

Поразмыслив пару секунд, Казуми ответила:

— Когда я вырасту, я больше всего на свете хочу стать независимой.

— Найти хорошую работу и все такое?

— Да, я хочу полностью себя обеспечивать.

— Мне кажется, нынче об этом мечтают очень многие девушки.

— В ваше время, наверное, было по-другому?

— Да, сейчас у девушек гораздо больше возможностей, чем было в свое время у нас. Я оказалась в полиции случайно. В юности я вовсе не мечтала о финансовой независимости — мне пришлось пойти работать, потому что так сложились обстоятельства.

— Значит, вам повезло. Когда обстоятельства все решают за нас, так гораздо легче. Я даже немного завидую вам, если честно. — Сделав это признание, Казуми усмехнулась. — Кто знает, может быть, если бы я была вашей сверстницей, ничего подобного со мной бы не случилось.

«Чего именно „не случилось“?» Тикако оставила этот вопрос при себе и постаралась как можно аккуратнее вернуться к обсуждению прежней темы:

— Само собой, нет ничего предосудительного в том, что нынешние девушки хотят реализовать свой потенциал и обрести финансовую независимость. Каждая эпоха диктует свои правила, верно?

Казуми покачала головой:

— Я не совсем это имею в виду.