— Наверное, придется его срезать? Сейчас найдем ножницы.

Офицер Футигами направилась было к столу, но Казуми помотала головой:

— Нет, я не хочу его отстригать. У вас, случайно, не найдется лейкопластыря, чтобы пока что заклеить палец?

Офицер Футигами отправилась на поиски аптечки. Тикако вполглаза наблюдала за тем, что происходило в это время в кабинете для допросов. Рицуко и Минору продолжали препираться. Он все пытался ее переубедить, а она смотрела на него немного свысока, как старшая сестра, и учила его жизни.

— Перестань разговаривать со мной как с малолетним идиотом! Хватит строить из себя всезнайку!

— Ты должен научиться слушать и слышать других!

Казуми Токорода, засунув поврежденный палец в рот, пристально смотрела на ссорящихся. Тикако про себя отметила, что у Минору и Рицуко все эмоции читаются на лицах. В отличие от них, Казуми все это время сохраняла невозмутимое спокойствие. В ее взгляде отражались лишь зеркальные блики и больше ничего. Она смотрела на этих двоих, разыгрывающих роли брата и сестры, с полным равнодушием.

— Ну как, ты что-нибудь вспомнила? — осторожно спросила Тикако. — Может быть, их жесты или голоса показались тебе знакомыми? Может, ты уже видела этих людей где-нибудь раньше? Ничего не прояснилось?

Не поворачивая головы, Казуми что-то пробормотала в ответ. Не разобрав слов, Тикако переспросила:

— Что ты сказала?

— Кажется, я узнаю его… — Казуми показала пальцем на Минору и добавила вполголоса, менее уверенно: — Он похож на того парня, с которым я видела отца на парковке возле супермаркета.

Тикако принялась листать протоколы предыдущих допросов:

— Ты говорила, что тогда не слышала их голосов, верно? И что находилась довольно далеко.

— Да, все правильно. Но я видела, как он жестикулировал и как вел себя во время разговора. Помните, недавно этот парень сделал вот так. — Тут Казуми положила обе руки на стол и оперлась на них, словно собираясь встать. — Он наклонился, слегка сгорбился, а потом принялся орать на полицейского. — Казуми изобразила, как Минору кричал на Такегами по поводу того, что у полицейских нет причин подозревать его в убийстве. — Когда этот парень так сделал, я его сразу узнала. Он вел себя точно так же, когда разговаривал с отцом через окно машины, и тогда я его видела почти в той же позе, понимаете?

— Да, конечно.

— Кстати, я тогда вроде бы говорила вам, когда именно видела их на парковке. Сейчас уже забыла, не напомните?

Казуми опять попыталась подсмотреть, что написано в протоколе, лежащем на столе перед Тикако. Та осторожно придвинула папку к себе и спросила:

— Какое это имеет значение?

— Ну, мне просто интересно, это было до или после их первой встречи офлайн.

— Просто интересно?.. А какая, собственно, разница?

— Мне кажется, разница есть. Если я видела их до первого семейного совета, значит Минору лжет, потому что на самом деле он знал отца еще до того, как все они встретились вместе.

— Верно, — кивнула Тикако. — В этом смысле, безусловно, очень важно точно знать, когда именно ты видела отца с незнакомыми людьми. Ты совершенно права.

Казуми нахмурилась:

— Так почему же вы до сих пор болтаете со мной, вместо того чтобы немедленно все выяснить и проверить?

Тикако проигнорировала эту явную грубость и постаралась ответить как можно вежливее:

— Дело в том, Казуми, что, рассказывая нам о тех трех странных случаях, ты не смогла назвать нам точных дат.