Казуми не хотела ничего видеть и слышать. Она уставилась в пространство перед собой пустым неподвижным взглядом. Руки, сжатые в замок, лежали у нее на коленях.

— Вы в порядке? — спросил Такегами, не зная, как начать разговор.

Что бы на его месте сейчас сделал опытный следователь? Как бы он спланировал дальнейший допрос? Такегами отлично знал, как правильно оформлять документы и раскладывать их по папкам. Он собаку съел на составлении оперативных следственных отчетов. Он умел правильно подавать заявления в суд по любым видам дел и досконально помнил все необходимые юридические формулировки. Но в кабинете для допросов Такегами чувствовал себя не в своей тарелке. В его голове роились вопросы, верные ответы на которые мог знать лишь тот, кто профессионально занимался следственной работой. Допросы не его стихия, не его сфера деятельности, и тут уж ничего не поделаешь. Верно говорят: старого пса новым трюкам не научишь.

Всего полчаса назад в этом же самом кабинете кипели нешуточные страсти: они витали в воздухе, обрушивались на Такегами и чуть ли не душили его, рвались прочь на свободу сквозь зарешеченные окна. Сейчас страсти улеглись, стихли и присмирели, словно обессилели. Такегами казалось, что они громоздятся у его ног, холодные и неподвижные, похожие на мертвых бабочек, оставивших свое предназначение — вечное непрестанное движение. Кабинет словно вдруг опустел, несмотря на присутствие в нем людей. Все замерли. Единственная оставшаяся в живых эмоция трепетала сейчас меж судорожно сжатых ладоней Казуми: девушка явно пыталась ее задушить, но Такегами искренне надеялся, что у нее ничего из этого не получится.

— Где Татсуя? — выдохнула Казуми, едва шевеля губами.

Выражение ее лица при этом ничуть не изменилось, так что Такегами сперва показалось, что этот вопрос ему послышался.

— Где Татсуя? — повторила девушка.

На этот раз Такегами заметил легкую дрожь ее ресниц. При этом Казуми по-прежнему не сводила глаз с собственных рук, словно задавала вопрос им.

Покосившись на Такегами, Тикако ответила:

— Он в соседнем кабинете.

Казуми словно не слышала ее — сидела, уставившись в пространство невидящим взглядом. Потом, не меняя ни позы, ни выражения лица, она сказала:

— Отпустите его.

Такегами подался вперед, немного приблизившись к девушке, и поинтересовался:

— Это почему?

— Потому что он тут ни при чем.

— Как это?

— Я его втянула в эту историю.

— Кажется, он другого мнения.

Казуми вдруг пристально посмотрела на него и спросила:

— В кабинете за зеркалом сейчас кто-нибудь есть?

— Нет, там сейчас никого.

— Так я вам и поверила! Полицейские всегда лгут.

— Это чистая правда. Можешь сама убедиться, если хочешь.

Во взгляде Казуми мелькнуло сомнение. Она пожала плечами. Такегами был честен с ней и знал, что ничем не рискует.

— Сходи и сама посмотри, — предложил он.

Тикако встала, чтобы проводить девочку, но та мотнула головой:

— Нет, не пойду. Так и быть, поверю вам на слово.

Казуми опять уставилась немигающим взглядом на скрещенные пальцы рук. «Интересно, что она там видит? — думал Такегами. — Если я туда загляну, может, и я что-нибудь рассмотрю?»

— Не лучше ли все-таки позвать сюда твою маму? — спросила Тикако.

Она с самого начала предлагала пригласить Харуэ Токорода присутствовать при допросе дочери, но девочка воспротивилась.

Вот и сейчас она раздраженно крикнула:

— Нет, не надо ее!

Она была уверена, что сама сможет со всем справиться.