— Среди них была женщина, Йоши Мита.

— И?

— Остальные подозревали в убийстве ее. Полиция не проверила эту версию?

— Конечно, мы все проверили.

— Вы ее допросили?

— Да. У нее оказалось железное алиби.

Глаза девушки округлились от удивления.

— Серьезно?

— Она ездила в Осаку на трехдневные курсы повышения квалификации — на момент убийства ее уже сутки не было в Токио.

— А я как-то не заморачивалась насчет алиби.

— Ты такая не одна. Большинству людей это попросту не приходит в голову. Этой женщине очень повезло. Не многие подозреваемые в убийстве могут похвастаться таким отличным алиби.

— Ничего себе! — по-детски изумилась Казуми. — Это что же получается? Всех, кроме А., вычеркнули из списка подозреваемых?

— Да.

— И почему же вдруг вы заинтересовались мной? Хотя, наверное, вы никогда не переставали мной интересоваться…

— Верно, ты отлично соображаешь.

— Я ведь почти отличница, — похвасталась девушка, не меняя выражения лица. — У меня мозги на месте. Может, именно поэтому меня так раздражают всякие идиоты и тупицы.

— Кого ты имеешь в виду?

— Всех, кто не привык думать головой. Взять хотя бы мою мать, например.

В этот момент Такегами взглянул на Тикако. Она смотрела туда же, куда и ее подопечная, — на руки Казуми. «Ты-то что там увидела?» — мысленно спросил у бывшей напарницы Такегами.

Он устроился на стуле поудобнее и сказал:

— Вообще-то, сегодня я здесь кое-кого замещаю.

— Вот как?

— Да, изначально предполагалось, что на моем месте будет другой человек. Опытнейший сотрудник с многолетним стажем работы в полиции.

«Тот, кто написал сценарий для этого спектакля», — добавил Такегами про себя.

— Он первым среди всех членов следственной бригады посмотрел на это дело твоими глазами.

— Моими глазами?

— Ну да, попытался понять тебя.

— И что он, интересно, понял?

Вопрос прозвучал неожиданно искренне, — похоже, Казуми наконец перестала играть роль и стала самой собой. Она словно решилась дать волю ангелу, которого до сих пор не выпускала из крепко сжатых рук: Такегами представил, как в этот момент невидимое крылатое существо выпорхнуло из ладоней девочки и примостилось у нее на плече.

— Этот человек — мой друг. Его полное имя Накамото, но мы зовем его просто Нака. Однажды мы с ним обсуждали это дело, и он сказал: «Не понимаю, почему до сих пор никто не догадался посмотреть на случившееся глазами Казуми? Почему никому не пришло в голову задуматься над тем, каково ей пришлось? Тот, кто убил Рёсукэ Токороду, должен был иметь определенный мотив, верно? Преступник ведь чаще всего испытывает ненависть по отношению к жертве или какое-либо иное сильное чувство, которое ослепляет и дает возможность совершить невозможное: убить человека. Разве я не прав? Разве самым вероятным кандидатом нельзя считать Казуми Токорода — девочку, следящую за собственным отцом и читающую его электронную переписку? Я ее даже могу понять. На ее месте я бы тоже, наверное, был вне себя от ярости. Может быть, я даже стал бы искать способ отомстить».

Я в точности запомнил все, что сказал мне тогда Нака. «По всей видимости, отношения между отцом и дочерью были достаточно сложные. Впрочем, семейные размолвки — дело обычное: взрослым часто тяжело иметь дело с подростками. Но этот случай можно считать из ряда вон выходящим: поступок господина Токороды кажется мне возмутительным, и тот факт, что его „альтернативная семья“ была виртуальной и существовала лишь в Интернете, отчасти смягчает его вину.