— Кто?

— Наш гостеприимный хозяин.

Женщина чуть приподнимает брови, но улыбается все так же широко и непринужденно.

— Я тут, в общем-то, случайно зашла…

— Если бы я могла сказать такое про себя! — смеется женщина.

— А что?

— Тогда бы я могла выйти.

— А тебе что, здесь не нравится?

Изблизи чувствовался ее дорогой запах. А как же, наверное, от меня-то воняет, забеспокоилась Шеветта. После целого дня верхом и ни разу в душе. Но женщина взяла ее под локоть и отвела в сторону.

— Так ты не знаешь Коди?

— Нет.

Шеветта снова заметила того пьяного, засранца значит, в соседней комнате, где свет все еще горел. Засранец смотрел прямо на нее.

— И мне, наверное, лучше уйти? Я пойду. О'кей?

— Да нет, ты что придумала, оставайся. Просто я завидую, что у тебя есть выбор.

— Ты немка?

— Падуанка.^[9]

Это вроде бы часть того, что было когда-то Италией. Северная вроде бы часть.

— А кто такой этот Коди?

— Коди любит вечеринки. Коди любит эту вечеринку. Она продолжается уже несколько лет. Если не здесь, то в Лондоне, Праге, Макао…

Сквозь толпу движется парень с бокалами на подносе. Он не смотрит ни на Шеветту, ни на кого — из гостиничного, наверное, персонала. Крахмальная рубашка парня утратила все свое великолепие — смята, расстегнута до пупа, выбилась из брюк и болтается сзади, и теперь видно, что сквозь левый его сосок пропущена стальная такая хреновинка, вроде маленькой гантели. А крахмальный воротничок, тоже, конечно, расстегнутый, торчит за затылком на манер соскользнувшего нимба. Женщина берет с подноса бокал белого вина и смотрит на Шеветту. Шеветта мотает головой. Кроме бокалов на подносе есть еще белое блюдце с колесами и вроде бы с закрутками «плясуна».

Парень подмигнул Шеветте и потащил свой арсенал дальше.

— Тебе все это странно?

Женщина выпивает вино и бросает пустой бокал через плечо. Шеветта слышит звон бьющегося стекла.

— А?

— Коди с его вечеринкой.

— Да. Пожалуй. То есть я случайно зашла и…

— Где ты живешь?

— На мосту.

Шеветта ждет реакцию.

Женщина улыбается.

— Правда? Он выглядит так… таинственно. Я хотела бы туда сходить, но экскурсий таких нет и, говорят, там опасно…

— Ничего там опасного, — говорит Шеветта. — Только… — добавляет она после секундного колебания, — не одевайся… ну, вот так — вот и все. И там совсем не опасно, здесь вот, в окрестностях, и то гораздо хуже. — (Перед глазами — эти, вокруг мусорных костерков.) — На Остров Сокровищ, вот туда не надо. И не пытайся дойти до конца, до самого Окленда, держись подвесной части.

— А тебе это нравится, жить там?

— Еще как. Я бы нигде больше не хотела.

— Счастливая ты, — улыбается женщина. — Точно.

— Ну ладно. — Шеветта чувствует себя как-то неловко. — Надо мне идти.

— Меня звать Мария…

— Шеветта.

Шеветта пожимает протянутую руку. Имя — почти как ее собственное: Шеветта-Мари.

— Пока, Шеветта.

— Ну, всего тебе хорошего.

— Ничего тут хорошего нет.

Шеветта расправляет плечи, кивает Марии и начинает проталкиваться через толпу, уплотнившуюся за это время на пару порядков, — знакомые этого Коди все подходят и подходят.