Он готов был зажмуриться, но не отступил! И не зажмурился, поэтому увидел, как губы ее вдруг дрогнули, и одновременно что-то словно сломалось в глазах: то жесткое, похожее на программу, сгинуло из них, уступив место гамме человеческих чувств.

— Смелый!.. — выдохнула она тихо, шагнула к нему, а в следующий момент бросилась на шею и… заплакала. Уткнулась в него и буквально захлебнулась в рыданиях.

— Ну что ты, Машенька… Что ты, мой хороший… Мы все решим… Все будет хорошо… — приговаривал Ген, гладя ее жесткие волосы и вздрагивающие плечи. Он провел ее в комнату и усадил на диван, у самого в душе царило смятение: «Не она, это ясно. Да нет, точно не она! А может быть, все-таки?..» Смелый — это было ее словечко, только давнее, интимное: когда-то оно звучало из ее уст, больше походя на «милый». А ведь он как-то незаметно успел об этом забыть… Да, правда, усомниться в ее подлинности заставляли два тела, возможно, бездыханные, лежавшие в прихожей. Но как знать, за кого она их приняла? Страшно даже представить, где она побывала, что пережила за эти дни?.. Милая, бедная его девочка…

Футболка на его плече уже была мокрой, а сам Ген почти убедил себя в том, что Мэри вернулась, когда она наконец заговорила. И тогда он понял, что первое впечатление бывает все же наиболее верным.

— Смелый, со мной что-то происходит… Все не то вокруг… И ты не тот, я же вижу… Но ты ведь здесь! Значит, ты знаешь… Ты поможешь мне, правда?

— Разумеется, Маш, ты главное успокойся. — Он с тревогой оглянулся на коридор, где виднелись неподвижные ноги. Проследив его взгляд, она устало вздохнула:

— Это были твои люди?

— Что значит «были»?.. — Ген похолодел. — Ты же их не того?.. — и закончил почти шепотом: — Не убила?..

— Вряд ли, — равнодушно проронила она, вновь прислоняясь к его плечу. — Смелый, я в другом мире. И это совсем не похоже на мой дом… — Он удивился ее прозорливости… Или просто откровенности? Другие Марии наверняка тоже что-то понимали, просто не решались вот так напрямую это выложить.

— Здесь есть что-нибудь пожрать? — спросила она. — Я такая голодная!

— Нет! — он даже вскочил, опасаясь, как бы она не ринулась сразу на кухню, потом опомнился: — Ты сиди, я сейчас что-нибудь принесу. Только пока не вставай и никуда не ходи. Я вызову одного человека, он поможет во всем разобраться. Да, кстати… — он обернулся уже с порога комнаты: — Ты ведь хочешь позвонить Свете?

Она поглядела недоверчиво — на него, на стоявший неподалеку телефонный аппарат, вытерла мокрые щеки ладонью, хлюпнула в последний раз носом и спросила:

— А это возможно?..

— Возможно, — заверил Ген, — но я как раз хотел сказать, что лучше не нужно.

Он задержался в коридоре, чтобы проверить пульс у оперов — обнаружив его у обоих, вздохнул с некоторым облегчением. Когда он уже возвращался с бутербродами, то увидел в коридоре Марию, взявшуюся тащить одно из тел за ноги.

— Что ты делаешь? — обеспокоился Ген.

— Выкинем их на лестницу, — предложила она, — нечего им тут валяться… под ногами.

— Погоди. Ну-ка держи, — он сунул ей в руки тарелку с бутербродами.

Вообще-то Ген подумывал о том, чтобы вызвать «Скорую», однако врачам потребуется давать какие-то объяснения, а таковых не было и близко.