Возражений не последовало: им в любом случае следовало выйти на цивилизацию, а на этой полуразвалившейся вилле дожидаться чего-либо было еще безнадежнее, чем у моря погоды.

Они забрались в машину — мужчины сели впереди, Мэри на заднее сиденье — и выехали на запущенную разбитую дорогу — жалкое подобие той, по которой приехали. Учитывая к тому же далеко не первой свежести драндулет, поездка не обещала быть приятной. Самое время было вспомнить о «телепортациях», и Мэри о них вспомнила, но не в плане скорейшего прибытия на место: она вспомнила, что дорожное раздражение может стать «крючком» к исполнению и какого-нибудь другого желания. Значит, прежде чем раздражаться, следовало обдумать, какую «рыбку» на сей раз не мешало бы поймать. Предел мечтаний — вернуть всех и вся, куда положено — был, очевидно, очень крупной добычей — китом. А кит, ясное дело, на удочку не ловится. На него нужен гарпун, да только где ж его взять?.. Гений, кажется, подбирался к ответу, да только где теперь Гений?

Пока она размышляла, на дороге появился человек: нет, он не вышел из кустов и не голосовал у обочины, а просто брел по ней в ту же сторону, куда ехали они. Услышав позади звук мотора, он обернулся и замер в ожидании. Вообще-то, учитывая инцидент, произошедший в доме, иметь дело с местными жителями было небезопасно. Но путник еще издалека показался Мэри очень знакомым, даже со спины, а уж когда повернулся…

Кажется, Фил тоже его узнал, потому что притормозил, и через несколько секунд к открытому правому окну склонилась озабоченная физиономия в бисеринках пота.

— Ребята, это вы?.. — в голосе звучала растерянность, глаза тревожно прыгали с одного лица на другое.

— Да, Евгений Михайлович. Это мы, — сказал тоже Евгений Михайлович, своему полному, в том числе и генетическому тезке. И предложил: — Садитесь сзади. Мария подвинется.

Мэри быстро переместилась влево, практически вжавшись в противоположную дверь — и не потому, что на сиденье было мало места. Просто сам факт, что двое Смеляковых окажутся рядом с ней, в одной машине, вызывал некоторый страх: как знать, возможно, что одно их непосредственное прикосновение друг к другу грозит аннигиляцией?

Фил покосился на нее через плечо:

— Мария?.. — особого удивления в вопросе не было, скорее желание расставить все точки над «i».

— Лучше Мэри, — пискнула она, в то время как новый пассажир с неловкостью полного человека занимал место рядом с ней. Усевшись, он огляделся и произнес:

— Что за ерунда тут творится? — вытер лоб тыльной стороной ладони, затем продолжил: — Можете вы мне объяснить? Куда подевалась съемочная группа? Где реквизит, декорации, где в конце концов все?.. Такое впечатление, что надо мною подшутили, но… но… — Машина тронулась, он нервно прищелкнул пальцами, явно не в силах подобрать определение происходящей с ним чертовщине.

— Не волнуйтесь, вы не сошли с ума, — сказал Жнец, ответив таким образом на главный вопрос, волнующий человека в подобной ситуации, о чем все присутствующие, в том числе теперь и Фил, знали не понаслышке, а по собственному горькому опыту. — И заранее хочу вас предупредить, что я тоже не сумасшедший, — он оглянулся, — вот Мэри не даст соврать.

— Угу, — донеслось подтверждение из угла заднего сиденья, и на продюсера сверкнули глаза, почему-то заставившие его поежиться.

— Только не вздумайте паниковать: мы с вами всего-навсего находимся в другом мире.

— Как-как? В другом?.. — опешил Смеляков. Мэри произвела мысленный подсчет: это, выходит, был Смеляков-4. Она назвала его про себя Михалычем — для удобства.