Постой-ка! Раз он Гений и является, понимаешь, без спросу там и сям, так, может, он имеет ко всему происходящему непосредственное отношение?

В общем, есть о чем поговорить…

Ну, вот и пришли. Определение «кухня» с натяжечкой, но подходило: все-таки здесь имелись холодильник, плита и раковина. В большей мере напрашивалось определение «бар» — небольшой такой, эксклюзивный, на пару-тройку столиков, или, допустим, на один, каковой тут и имелся, причем уже накрытый, можно сказать, легким завтраком на двоих.

«Неплохо поживает неженатый Смеляков», — эта явившаяся уже не впервые мысль не отзывалась в груди особой радостью. Впрочем, и Ветер без него кое-чего добилась в своей профессиональной сфере.

Если вечером их связывали незримые нити, протянутые через множественные миры, то с утра все, на что ни кинешь взгляд, ненавязчиво указывало, насколько ошибочным был этот брак, заключенный в одном из этих самых миров.

— Присаживайся. Ты, насколько я помню, пьешь чай, — сказал Смеляков, наливая из заварочного чайника бордовую дымящуюся жидкость в ту самую «египетскую» чашку. Взгляд Мэри был направлен чуть правее, где возле тарелки с нарезанной ветчиной лежал большой черный пистолет. Он был немного необычной формы, с утолщенным стволом — ну так и все здесь было для нее не совсем обычным, начиная с вертолетов без винта.

— У меня есть к тебе пара вопросов, — сказал Смеляков, закончив с разливанием чая, — и я почему-то уверен, что они не покажутся тебе странными.

Он сел напротив и поглядел на нее глазами, какие, наверное, должны быть у лаборанта, изучающего в микроскоп новую форму жизни. Потом спросил:

— Кто ты, Мэри?.. Откуда ты?..

Появился ужасный соблазн ответить глухим голосом: «Я с другой планеты!»

— Ты действительно Гений? — уточнила она на всякий случай. Вопрос был неоднозначен — что называется, на засыпку: тот, кого она имела в виду, должен был правильно его понять.

— Рискуя показаться нескромным, вынужден признать, что в достаточно узком кругу меня так называют.

— Ну, тогда, — с облегчением сказала она, — я оттуда же, откуда и ты. — Мэри решила на начальном этапе не усложнять комбинацию. — Я с кем-то здесь поменялась местами — не знаю, почему, не могу объяснить. А ты? Может быть, ты сможешь объяснить, как произошло, что ты появился здесь вместо Евгения?

— Не вместо, а вместе, — сказал он и пояснил со вздохом: — Нас здесь двое. И оба Евгении Смеляковы. И один из нас, как я подозреваю, явно тут лишний.

Мэри непонимающе встряхнула головой:

— Погоди. Так ты себя… То есть его не заменил?.. — после этих слов она огляделась, словно в ожидании, что сейчас же немедленно из-за косяка выступит второй Смеляков. Или выйдет из шкафа. Новых Смеляковых не появлялось, и Мэри посмотрела на пистолет. В груди пробежал неприятный холодок.

— Заменил?.. — переспросил Гений. — Как ты заменила Мышь?

Мэри насупилась:

— Когда ты догадался?..

Он пожал плечами:

— Сначала я подумал, что ты — это Мышь, просто водишь всех нас за нос, играешься. Это казалось забавным. Потом, когда Фил разбился.. Перед глазами прошла рябь. Я, черт возьми, думал, что это слезы! Но все кругом стало иным: обстановка, люди…

Мэри поняла, что он ощущает потребность высказаться, облечь произошедшее в слова, чтобы, быть может, убедиться, что не сошел с ума, когда окружающая реальность, казавшаяся всегда такой прочной и незыблемой, впервые стала иной, и при этом не менее незыблемой.