— В том-то и дело, что спутник об нее не ударился, просто в какой-то момент оказалось, что Земля находится впереди, а звезды, соответственно, позади него. Таким образом, выяснилось, что их вселенная ограничена сферой! Знаешь, как это бывает при разработке программ: допустим, условия предусматривают наличие неба, а на нем, соответственно, звезд, луны и, конечно же, солнца, дающего тепло и свет. А дальше все зависит от замысла разработчика, от отпущенного ему времени, ну, или от программного обеспечения: сделать ли настоящей целую вселенную с возможностью межзвездных перелетов, либо только одну звездную систему, а может, лишь одну планету, а все остальное условно посадить на небесный свод, но с полной иллюзией реального существования всего этого где-то в бесконечных космических далях.

— А как же тогда быть с рождением вселенной? Как же большой взрыв? — недоверчиво и с легкой издевкой спросила Мэри, не склонная отождествлять мироздание с компьютерной программой, где за сценой, как ни крути, неизбежно маячит программист-всевышний, то есть, получается, целая бригада всевышних, причем не каждый из них программно обеспечен и далеко не всякий радив.

— Где-то, наверное, был и взрыв — может быть, в основном, первоначальном варианте, — ответил Гений. — В других все выглядит так, как будто он был, а в третьих, возможно, было что-то совсем иное: плоские миры, стоящие на слонах, которые в свою очередь покоятся на черепахах… Ты в таких еще не бывала? — как бы невзначай, но не исключено, что и серьезно, спросил он.

— Слонов не помню. Точно помню, что один раз была в Париже. А сейчас хотела бы побывать в коридоре. — Мэри поднялась с дивана. — Посмотрю, не видно ли оттуда слоновьих хоботов, — добавила она и вышла, внешне невозмутимая, но закипая внутри: нет, это не было похоже на серьезный разговор на глобальные темы, скорее на издевательство.

Она постояла у открытого окна, разумеется, не высматривая никаких хоботов, машущих приветственно из-за края земли, просто наводя порядок в мыслях, уминая события, которым уже не пыталась подобрать объяснения, в приемлемые для восприятия формы: ей не суждено было спасти Фила, ни у себя, ни здесь. Она не смогла помочь несчастному старику Блуму, пострадавшему, наверное, из-за нее. Она ничего не понимает в устройстве мира. Она лишний и, похоже, разрушающий элемент в этой системе, и ей нечего предпринять для возвращения домой, поскольку неизвестно даже, в чьей это власти, или хотя бы в чьей компетенции. Что же касается ближайшего будущего, то возникает большой вопрос, попадут ли они в намеченное место или черт знает куда, и что это за кисельная муть, сквозь которую уже довольно долгое время мчится поезд.

В это время ее задел кто-то, проходящий мимо по коридору. Интересуясь увидеть кого-нибудь из соседей, Мэри обернулась и…

— А-ап… — схватила она ртом воздух и прихлопнула губы ладонью, словно опасаясь, что он вырвется обратно, причем вряд ли так же тихо, как вдохнулся.

Судя по некоторым приметам, это было проводником — по крайней мере, совсем недавно, когда они садились в поезд, и немолодой коренастый мужчина проверял у них билеты. Теперь он стал еще более коренастым — можно сказать, приблизился к эталону коренастости.

Мимо Мэри, слегка покачиваясь, проплывала пирамида — с седой верхушкой, с гротескным, разложенным по углу лицом и в синей форме проводника — тютелька в тютельку по фигуре. Вершина была чуть выше уровня головы Мэри, основание идеально вписывалось в проход.

Мэри провожала ее — то есть, наверное, его — круглыми от ужаса глазами. Внезапно пирамида — то есть пирамид — притормозил, развернулся с присушим пирамидам достоинством и произнес странным треугольным ртом, но голосом вроде бы человеческим, мужским:

— Вы из третьего? Чай сейчас приносить или попозже?

Мэри кивнула, потом мелко-мелко потрясла головой.