Голос Таннера, холодный, отстраненный и лишенный каких-либо эмоций, заставил Кэти поежиться. Казалось, Таннер уже похоронил в себе все присущие нормальному человеческому существу чувства.

— Но ведь он в конце концов сказал вам, где находятся эти вещи?

— В конце концов сказал. Я убедил его признаться.

— И как же вы это сделали?

— Сел ему на грудь и воткнул ему в глаз иглу. — Таннер неожиданно чихнул и потер нос рукой. Со стороны можно было подумать, что у него начинается простуда. — Тогда он и раскололся. Оказывается, он хранил письмо и снимки в пластиковом пакете под сиденьем своего мотоцикла. Там же, под сиденьем, лежали его паспорт и пачка денег. Это была своего рода страховка на случай каких-либо непредвиденных случайностей. Он в любой момент был готов удариться в бега. Возможно, подобным образом мыслят все люди, которым довелось жить в Бейруте… После такого допроса я просто обязан был его убить, вы не находите?

— Какой иглой вы его укололи?

— Какое это имеет значение? Положим, я взял иглу с медицинской каталки, мимо которой проходил. Я искал что-нибудь в этом роде — скальпель или другой колющий или режущий предмет… На каталке лежала губка, в которую было воткнуто множество разных иголок, и я подумал, что одна из них может мне пригодиться. Моим первым побуждением было воткнуть ему иглу в яйца, но по некотором размышлении я решил, что лучше колоть в глаз. Делая это, я мог следить за выражением его лица.

Он сноса сделал шаг в ее сторону, выставив перед собой лезвие ножа. Вместо того чтобы отступить, Кэти неожиданно перешла в атаку, пытаясь таранить его портативным компьютером Брока. Однако лэптоп был для нее тяжеловат, а его поверхность — слишком гладкой, и ее руки соскользнули. В общем, удар у нее не получился, и Таннер легко его отразил. Он поднял левую руку и без видимого труда отбил нацеленный ему в голову снаряд. Потом он сам перешел в наступление и, описав в воздухе ножом изящную кривую, полоснул Кэти лезвием по правой руке.

Она отдернула окровавленную руку, отпрянула, попыталась переступить через лежавшее позади нее тело Брока, задела его ногой, потеряла равновесие и упала спиной на газовый камин, соприкоснувшись в падении затылком с его керамической облицовкой и едва не потеряв от удара сознание. Словно со стороны она услышала собственный панический вскрик, а затем почувствовала пронзительную боль в голове. В следующее мгновение она увидела в полумраке бледное лицо Таннера, который, схватив ее за волосы, с силой притянул к себе. Его широко раскрытые, блестевшие от возбуждения глаза, находившиеся от нее в каких-нибудь нескольких дюймах, видели ее страх, упивались им, а затем сфокусировались на ее горле.

— Прощайте, Кэти, — прошептал он.

Кэти, схватив здоровой левой рукой висевшую у камина длинную стальную вилку, ткнула ею прямо перед собой, никуда особенно не целясь и стараясь лишь помешать Таннеру нанести ей смертельный удар. Потом, когда она рассказывала об этом своим друзьям — особенно мужчинам, у которых, казалось, этот момент вызывал повышенное беспокойство, — она говорила, что поразить его в это место вовсе не стремилась и что это получилось у нее совершенно случайно. Но так уж вышло, что, когда она делала свой отчаянный слепой выпад снизу вверх, стальные зубья вилки для тостов, которую она сжимала в руке, вонзились именно в этот орган. Поначалу она даже не поняла, что произошло. Просто Таннер, склоняясь над ней и делая замах, вдруг замер, выпучил глаза и приоткрыл рот. Со стороны можно было подумать, что он по непонятной причине заколебался. Кэти потащила силку на себя, чтобы, воспользовавшись замешательством, нанести новый удар в верхнюю часть его тела.