– Третье испытание куда лучше! К тому же оно вполне в духе Плауга, да не померкнет его Расплывчатая Слава!

– Расплывчатая Слава!

Химат наклонился ко мне так близко, что я чувствовал его сладкое дыхание:

– А теперь, нарушители спокойствия, вы узнаете самое главное. Вам придется пройти испытание… заварным кремом!

– Испытание заварным кремом! — повторила толпа.

Множество рук схватили меня и втащили на сцену, за занавес. Последний, кого я увидел, был Эбенезум. Он махал мне рукой. Ни его, ни Хендрика никуда не волокли. Должно быть, потому, что я был весь вымазан в креме, а они — нет.

Значит, Эбенезум остался на свободе и придет на выручку!

Меня поглотила тьма.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Религия — личное дело каждого. Нам, профессиональным волшебникам, лучше держаться от нее подальше. Тем не менее возможны ситуации — например, ваше заклинание случайно разрушает чей-то храм, — в которых выбор у вас будет небогатый: либо обратиться в чью-то веру, либо оказаться принесенным в жертву чьему-то божеству. Только тогда и понимаешь в полной мере глубину и красоту религиозного чувства, ну, по крайней мере, пока тебе не удастся бежать из города».

Они оставили меня в темноте связанного по рукам и ногам. Через некоторое время засов звякнул и в келью вошел отшельник со свечой. Он тихо притворил за собой тяжелую дверь и подошел к кровати, на которой я лежал. Свечу он поставил на единственный в комнате стол и обеими руками откинул с лица большой капюшон. Это был Снаркс.

Демон сделал мне знак молчать.

– Я здесь тайно, — прошептал он. — Вы мне почему-то понравились. Вы, похоже, один из немногих смертных, которым можно доверять. Думаю, мне милы ваша неуклюжесть, запинающаяся походка, вечно растрепанные волосы и застегнутая не на ту пуговицу рубашка или ваш цвет лица, о котором мы уже говорили. Впрочем, не важно. Как бы там ни было, вы тронули душу демона. Я решил помочь вам.

В неверном свете свечи я вглядывался в лицо Снаркса, не зная, правда, следует благодарить его или опасаться. Ведь что такое, в сущности, душа демона? Потемки!

Снаркс продолжал:

– Скоро в Большом Зале закончится представление, и тогда начнется ваше испытание. Ваше богохульное поведение — просто находка для Химата, чтоб вы знали. Это будет такое изящное завершение вечерней развлекательной программы. Он-то планировал всего лишь еще один танцевальный номер. Знаете, что-то вроде: «Слушай топот наших ног. Да здравствует наш скромный бог!»

Я устало покивал. Честно говоря, пока Снаркс не сообщил мне ничего обнадеживающего. Не следует ли мне крикнуть стражников?

– Испытание заварным кремом, — вполголоса сказал демон, — может быть ужасной пыткой, если вы к нему не готовы. Каждого из вас, нечестивцев, опустят в чан с кремом, причем уровень крема будет выше вашей головы на два фута. Ну а дальше… смею вас уверить, задохнуться в креме — это ужасная смерть! — Демона даже передернуло от отвращения. — Есть только одно спасение. Вы должны поднять голову и… проесть себе путь на поверхность! Я употребил все свое влияние и добился, чтобы вас поместили в чан с лимонным кремом. Это легче, чем карамель. Когда вынырните на поверхность, просто развяжите себе руки и ноги и плывите к дверце, которая есть в стенке чана. Тогда будет считаться, что вы не только выдержали испытание кремом, но и…

Из коридора послышался какой-то шум, будто по булыжной мостовой волокли что-то тяжелое.

– Второго богохульника тащат в Большой Зал. Надо идти. Меня не должны здесь видеть! — Демон нервно сглотнул. — Я что-то не готов отведать крема.