Дама средних лет внезапно сделала шаг в нашу сторону.

Я положил палец на предохранитель.

Она раскрыла рот, и на мгновение мне почудилось, что я вижу улыбку радости — оттого что пришли солдаты и освободили ее. Но гримаса превратилась в зловещий оскал. Испустив дикий крик, женщина понеслась на меня.

Когда-то она, наверное, была чьей-то матерью, чьей-то женой. Может, даже бабушкой, нянчившей внуков и менявшей им подгузники… Я не знал ее имени, истории ее похищения и пребывания в этом жутком месте. Ее мысли, чувства, воспоминания и тайны — все сожрали прионы, оставив лишь оболочку. Хищную тварь в человеческом обличье. Без сомнения, бойцы «Браво» и «Чарли» осознавали кошмарную истину: ни одно из предпринятых действий не будет верным в этой безнадежно неправильной ситуации. Они, должно быть, испытывали тот же мертвящий ужас, что и я сейчас. Женщина надвигалась на меня, бежала на бледных ногах, перевитых варикозными венами, перебирая домашними тапочками, на которых была нарисована сирень… Ее живот колыхался, груди подпрыгивали, рот раскрывался в хищной ухмылке неестественного голода. Расстояние между нами сокращалось. Этого хватило бы, чтобы вынуть из человека сердце и душу. Я понимал, насколько искалечена психика мужчин и женщин двух отрядов ОВН.

Но без колебаний выстрелил монстру в лицо.

Боже мой, кто же теперь я сам?!

У меня за спиной Банни со Старшим открыли огонь. Из-за глушителей на стволах побоище превратилось в кровавую пантомиму. Бродяги в дальнем конце коридора стонали, звук получался тихим и далеким, те, что впереди, завывали по-кошачьи, а наши пистолеты производили высокие негромкие хлопки, словно кто-то произносил «псст!». Несмотря на пальбу, происходящее оставалось нереальным.

С моей стороны коридора их напирало не меньше двадцати, наверное, столько же приходилось на моих бойцов. Узкое пространство не позволяло нам ускользнуть, зато и зомби двигались вперед только по двое. Они не могли окружить нас, сломить числом. В магазине моей девятимиллиметровой «беретты» было пятнадцать зарядов, и я убил восемь бродяг. Я посылал одну пулю в грудь, чтобы остановить их на мгновение, а следующую — в мозг. Вторым я застрелил почтальона, потом — девочку-подростка. Уложил двух мужчин в деловых костюмах и бездомного в лохмотьях. Пятнадцатый раз я нажал на спусковой крючок, когда на меня кинулся маленький мальчик.

Я выбросил магазин и вставил следующий так быстро, как только умел, движением, отшлифованным годами практики, но даже при всей моей сноровке бродяги едва не добрались до меня. Девчонка лет двадцати с небольшим, по виду похожая на студентку выпускного курса, перелезла через тела и напружинилась, чтобы прыгнуть, когда я снова вскинул оружие. Моя пуля угодила ей в горло и отбросила назад, к остальным, которые толкались в коридоре. Таким образом мне удалось выиграть время и прицелиться в следующего.

Банни у меня за спиной повторял:

— Твою мать, твою мать, твою мать… — снова и снова, пока менял магазины один за другим.

Старший сражался молча, но я почти физически ощущал исходящие от него волны тошнотворного ужаса.

Я уложил еще двоих. Впереди меня вырос уже штабель покойников. Бродяги хватали и отшвыривали тела со своего пути, но проход был почти полностью завален. Я выбросил второй магазин и потянулся за третьим, однако руки у меня тряслись, и я едва не выронил железку. Подхватил магазин и загнал на место, оттянул затвор, вскинул оружие…

— Чисто! — выкрикнул Старший, я обернулся и увидел, что благодаря двойному огню парни справились с задачей.

— Вперед, вперед, вперед!

Не колеблясь ни секунды, я подтолкнул их обоих, и мы принялись перелезать через гору трупов. Старший смотрел вперед, я поглядывал назад, пока мы пробирались сквозь клубы порохового дыма.