Олли остановился, подняв кулак, и мы окаменели на месте. Он указал на десять часов от нас, и я увидел ржавую железную лестницу, привинченную к стене. Она была покрыта мхом и крысиным пометом и уходила в черную дыру в потолке. Густой, лениво клубящийся белый пар стекал через решетку, вмонтированную в бетон.

— Камеру, — шепнул я Скипу, и он достал стекловолоконную камеру, соединенную с дисплеем миниатюрной видеосистемы. Мы столпились вокруг и принялись всматриваться в экран. На нем отображалось пустое помещение, заставленное грязными металлическими столами. Никакого движения, за исключением тумана.

— Там, наверное, чертовски холодно, — сказал Старший. Он посмотрел на меня: — Бродяг надо держать во льду, верно?

— Будем надеяться, что так, но в любом случае нужно быть начеку. Скип, — велел я, — давай на лестницу. Проверь, нет ли ловушек.

Через минуту он тихонько позвал:

— Чисто. Никакой электроники. Просто засов. Мне нужны кусачки.

Банни выудил их из своего рюкзака и передал наверх. Послышался резкий металлический скрежет, а затем Скип спустил вниз обрывки цепи. Все шло очень неплохо, но все равно настораживало меня. Когда что-то получается слишком просто, жди подвоха.

— Вперед, вперед, вперед, — шептал я, пока члены отряда «Эхо» один за другим взбирались по лестнице и занимали оборонительные позиции. Я поднялся предпоследним и быстро окинул помещение взглядом. Пусто — просто старый разделочный цех с транспортерами и крюками на цепях. Туши коров или свиней выезжают с бойни по идущим в потолке рельсам, затем, уже разделанные, перемещаются в смежную комнату, где их моют и запаковывают. Ненужные ошметки и кровь смываются через решетки в полу в канализацию. Назначение этого помещения было очевидным, и, наверное, ни от кого из отряда «Эхо» не укрылась ирония происходящего…

Пар стелился по полу и доходил до лодыжек. Разило канализацией и гнилью. Температура здесь, должно быть, приближалась к нулю, веяло промозглой сыростью. В торцевых стенах цеха располагались двери. Одна вела в заброшенную упаковочную, где лежали стопки грязных пластиковых лотков для мяса и рулоны пленки; вторая дверь была заперта.

— Я этим займусь, — сказал Олли, опускаясь на колени и вытаскивая из сумки на поясе отличный набор профессиональных отмычек. Пожалуй, лучший из тех, что я когда-либо видел. Оливер умело орудовал им. Да-а, вещица не из тех, какие обычно носят с собой солдаты, надо будет потом его расспросить.

У меня в ухе раздалось негромкое жужжание, и я вскинул руку, требуя тишины. На линии что-то потрескивало, но голос Грейс Кортленд звучал отчетливо и твердо.

— Термальный сканер показывает множество танцоров танго.

«Танго» или просто «т» было кодом, обозначающим террористов.

— Сосчитать можете?

— Большая группа. Может, двадцать, может, сорок.

— Повторите.

Она повторила и попросила меня подтвердить прием.

— «Эхо» один, прием.

— «Альфа» наготове, — сказала Грейс, — местный отряд в резерве.

— Понял, прием. Приказы есть?

— Действуйте осторожно.

— Прием. «Эхо» один, до связи.

Я созвал отряд, и мы опустились на корточки, касаясь друг друга головами.

— Термальный сканер показывает, что наверху по меньшей мере двадцать живых людей. Узнать, сколько бродяг, невозможно, у них слишком низкая температура.