Все отреагировали на новость по-разному. Скип казался испуганным, Банни выглядел рассвирепевшим. Старший сощурил глаза, а лицо Олли обратилось в камень.

— Пятеро войдет, пятеро и выйдет, — напомнил я им.

Они закивали, но я добавил:

— Это не бойня в О. К. Коррал. Мы не знаем наверняка, каждый ли в этом здании враг. Смотрите, куда стреляете, избегайте случайностей, и я ничего не желаю слышать о «дружественном огне».

— Ур-ра, — отозвались они, но без особого энтузиазма.

— А теперь… пошли надерем задницы тем, кто еще жив.

Глава 41

Клеймонт, Делавэр.

Вторник, 30 июня, 18.23

Олли закончил ковырять замок, и Банни осторожно открыл дверь, опасаясь ловушки или проволочной сигнализации, однако ничто не зазвенело и не взорвалось, лишь заскрипели ржавые петли. Не было слышно посторонних звуков, кроме работающих вдалеке моторов.

На этот раз первым пошел я. Промокшие ботинки норовили хлюпнуть, поэтому я осторожно переставлял ноги, делая паузы. Коридор был пустынным и длинным, полным серых теней и испарений. Мы прижались к стене и двигались, растянувшись цепочкой, пригибаясь к полу, поглядывая вперед и назад, проверяя каждую дверь, которая попадалась нам на пути. Я достиг поворота, остановился и, слегка присев, осторожно выглянул из-за угла. Никого. Махнул рукой своим бойцам, и мы повернули налево. Обнаружили одну запертую дверь, которую Олли открыл без труда, но за ней оказался всего лишь склад провизии.

Я замешкался на миг в дверном проеме, пытаясь определить по количеству припасов, сколько здесь может находиться людей. Старший тоже погрузился в подсчеты. Затем многозначительно посмотрел на меня и нахмурился. Либо на складе было двадцать террористов с неуемным аппетитом, либо же их число приближалось к сорока, а то и больше.

Мы вышли в коридор и закрыли дверь.

Отряд двинулся дальше. Еще поворот. Через двадцать ярдов мы увидели большие двустворчатые виниловые двери, те, что распахиваются сами, когда через них проталкивают тележку. Встали, пригнувшись, по сторонам от них и прислушались.

Потребовалась секунда на то, чтобы привыкнуть к вибрирующему гулу компрессоров и прочему шуму, который обычно присутствует в старых зданиях. И тут до наших ушей донесся посторонний звук.

Низкий, нечеловеческий стон.

Он означал нестерпимый голод.

Скип явно занервничал, и Старший ободряюще подмигнул, хотя ему, наверное, тоже стало не по себе. Я по очереди встретился взглядом с каждым из своих подчиненных, мысленно внушая им отданный раньше приказ. Добыть пленников — если возможно.

Вдруг что-то негромко стукнуло, а затем на стену, освещенную тусклым светом потолочных лампочек, упала тень. Силуэт охранника с длинной штурмовой винтовкой. Повезло, что не бродяги.

Олли был к нему ближе всех, поэтому я кивнул ему.

Он прополз по коридору, словно змея, и устроился для стрельбы лежа. Страж порядка не успел завернуть за угол, как глухо раздалось «паф-паф». Голова охранника запрокинулась, и он начал оседать вниз. Банни промчался мимо меня и придержал тело, не давая ему повалиться на пол. Верно, лишний шум ни к чему. Начиная с выстрелов Олли и заканчивая пробежкой Банни, вся сцена казалась хорошо отрепетированной хореографической постановкой. В общечеловеческом смысле слова это выглядело жутко, однако, с точки зрения военного человека, производило впечатление искусства, доведенного до блестящего уровня.

Коп, одна из моих ипостасей, отметил, что Олли выбрал двадцать второй калибр с глушителем. Оружие убийцы. Легкие пули оставляют входное отверстие в черепе, но, не обладая достаточной массой, не могут пробить его насквозь и застревают внутри, круша мозг.