К счастью, на парковке Виктор не стал размахивать руками и стучать кулаком по капоту. Он только нахмурился и сел на пассажирское сиденье. С каждой минутой он всё больше становился похож на того Виктора, которого я знала раньше, ледяного, мрачного.

- Гриша так плакал… Не хотел, чтобы я уезжал. Вроде бы обо всём договорились. И в последний момент… Я думал, у меня сердце разорвётся. Он же никогда не плачет.

- Да, знаю. Мне Ксения рассказала. Я ей позвонила, чтобы узнать номер твоего рейса, - я сочувственно погладила Виктора по колену. Он посмотрел на мою руку так, что я тут же её отдёрнула и занялась замком зажигания.

В лобовое стекло бились снежинки, утреннее небо лежало на крыше аэропорта свинцовым покрывалом, ветер безжалостно рвал последние листья с деревьев.

Я опустила стекло, чтобы вставить карточку в терминал парковки, и в салон ворвался холод. Впереди поднялся полосатый шлагбаум, колёса мягко перевалились через резиновую пупырчатую нашлёпку на асфальте.

- Как они там сейчас, - Виктор вертел в пальцах смартфон. – А звонить ещё рано.

Я покачала головой. Не знала, как утешить. Гриша – стойкий оловянный солдатик, его не доводили до слёз даже бесконечные медицинские процедуры. И вот…

- Ещё и Жизель вдруг умудрилась такие показатели крови выдать, что караул, родители и врачи в трансе. А у неё, вообще-то, прогноз гораздо лучше, чем у Гриши, - пробормотал Виктор.

- Витя, прости меня, пожалуйста! – снова взмолилась я. – Тебе и так тяжело, а ещё я добавляю.

- Да, добавляешь!

Машина вильнула, было скользко, я крепче сжала руль.

- Ты уволилась?

- М-м…

- Маргарита! Я в субботу тебя попросил уволиться! Вежливо, ласково попросил. Ты вчера должна была пойти и написать заявление.

- Я подумала… Но у меня всё так неплохо получается. Мне там интересно… в профессиональном плане, конечно. Что ж, вот прямо сразу и увольняться?

- Маргарита, ты смеёшься? Тебе нечего делать в этой козлиной конторе, да ещё и с таким начальником.

- Он меня не отпустит…

- Да я ему нос сломаю. Маргарита, почему ты всегда перечишь? Что тебя держит в этой конторе? Ты даже не по специальности там работаешь. Зачем ты вообще туда устроилась?! Ты ничего не объясняешь. Зато какой-то урод мне присылает снимки, где ты с новым директором буквально слилась в объятии на золотом диване, и едва ли не голая. Чудесно! Отлично!

Я подумала, что это наш первый крупный скандал. До этого только разминались, а раньше вообще ворковали и любовались друг другом.

Мы въехали во двор жилого комплекса, и я остановила машину у чёрной пустой клумбы, слегка припорошенной снегом. Из земли торчали остовы жухлых растений - тлен и умирание, тоска и печаль… Я подровняла машину, чтобы она стояла идеально ровно - параллельно бордюру, перпендикулярно оградке клумбы, так, словно это было самым важным делом в жизни. Повернула ключ в замке, мотор умолк, стало тихо, но выл ветер, белые крупинки плясали на капоте. Виктор нервно стучал ребром смартфона по ладони и смотрел прямо перед собой.

У меня теплилась надежда, что сейчас мы поднимемся наверх, быстро разденемся и уладим все проблемы одним очень эффективным способом. И сразу исчезнут обиды и недомолвки, растворятся злость и раздражение.

- Витя, милый, пожалуйста, не верь этим фотографиям!

- Я им не верю, Маргарита! Очень стараюсь не верить. Прямо изо всех сил. Но у меня тёмное прошлое, понимаешь? У меня уже есть печальный опыт общения с красивой женщиной, и я не могу это вычеркнуть из памяти. Я доверял, ценил, уважал, носил на руках. А потом получил такого пинка, что летел три километра и скулил от боли. Мне никуда от этого не деться. А ты даже не помогаешь.

- Витя, поверь, я совсем не такая, как твоя бывшая жена!

- Я знаю, что ты не такая.