— Да нет, братан! — произнес Трехпалый. — Я эту корову первый раз вижу. Чубан! Ты кого в машину посадил?

Юрка понял, что вопрос обращен к тому, кто должен был вести «настоящую» белую «Ниву». То есть фактически к нему, ибо гражданин Трехпалый и его люди все еще не разглядели толком, что имеют дело не с хорошо знакомым Чубаном, а с очень даже малоизвестным Тараном.

— Тебя спрашивают, шпана! — рявкнул Трехпалый. — Тебе что, машину дали, чтоб ты телок на дело возил? А ну, подойди сюда, козел! Буба, помоги ему!

Шум от вертолета и его мощной глотки сделал совершенно неслышным щелчок предохранителя, которым Юрка привел в боевое положение спрятанный под курткой «ПМ». И когда Буба — это был один из жлобов с автоматами — забежал за капот «Нивы», то пистолет уставился на него своим 9-миллиметровым зрачком. Может, ежели б Буба загодя знал, что на него ствол наставят, то не стал бы вешать «хеклер-кох» за спину. Но он-то думал, что ему предстоит всего лишь «помочь» перетрусившему Чубану, который на исполнение ответственной миссии прихватил в машину какую-то постороннюю телку. Помощь в данном случае состояла в том, что Буба намеревался взять проштрафившегося за шкирку и подтащить его пред светлы очи шефа. Ну а потом, возможно, провести лечебно-профилактическое мордобитие.

Когда же Буба обнаружил, что имеет дело вовсе не с Чубаном, и оказался перед каким-то совсем незнакомым парнем, к тому же наставившим на него пушку, то хвататься за шикарный австрийский ствол было уже поздно. Буба растерялся и на пять секунд вообще потерял дар речи.

А вот Таран, наоборот, совершенно вышел из своего придурочного оцепенения, когда он думал, все понимал и анализировал, но ни на какие действия не решался. Теперь, пожалуй, наоборот, он только действовал, но очень мало думал.

Шарах! — выстрел в упор Юрка произвел бы даже в том случае, если б Буба не дернулся в сторону, попытавшись упасть и укрыться за капотом, а поднял руки вверх. Но он дернулся, и потому получил пулю не в левую сторону груди, а в правую. Впрочем, этого хватило, чтоб вырубить его надолго.

Прежде, чем второй телохранитель, который держал в руке фонарь, успел переложить его в другую руку и вскинуть автомат, Таран вторично нажал спуск и на сей раз угодил точно в лобешник. Верзила сделал некое судорожное движение руками, заваливаясь на спину, автомат взлетел метра на полтора в воздух и гулко брякнулся на капот «Нивы».

— Руки вверх! — заорал Юрка, наводя «ПМ» на явно ошалевшего Трехпалого и одновременно левой рукой хватая автомат за пистолетную рукоятку. — Все! Кто шевельнется — убью! И «вертушку» взорву на хрен! Руки на борт! Быстро!

Честно говоря, Таран не имел полной уверенности, что «хеклер-кох» у охранника снят с предохранителя. Он вообще этот автомат первый раз держал в руках. А в том, что ему удастся положить всех четверых из «ПМ», прежде чем кто-то из них успеет выхватить оружие, можно было посомневаться. Кроме того, помощь Трехпалому могла прийти изнутри вертолета. Некто, прячущийся в темноте за проемом отодвинутой двери, мог уже через секунду уложить Юрку одним выстрелом.

Однако фактор внезапности и дикий до сумасшествия голос Тарана произвели нужное впечатление. Руки в борт вертолета уперли и Трехпалый, и Магомад, и Патимат, и Асият, и даже Галька, которой Юрка такой команды не отдавал.

— Галька! — заорал Таран. — Сними автомат с Бубы!

Толстуха встрепенулась и, прытко отскочив от «арестантов», по большой дуге, вокруг заднего бампера, обежала «Ниву», а потом, оказавшись перед капотом, стащила с невнятно стонущего Бубы оружие.