Очередной пост ГИБДД проехали без замечаний, благо опять пошел мокрый снег, который «дворники» едва успевали соскребать с лобового стекла, а гаишники предпочитали наблюдать за движением из будки, не вылезая на трассу.

Город, большой, промышленный, коптящий, размером не меньше того, в котором родился Таран, объезжали по солидной дуге. Реку по мосту переехали; как это ни странно, рыбаки сидели — пытались чего-то выловить через лунки, хотя, по Юркиному разумению, в здешней рыбе вся таблица Менделеева представлена.

Потом город с нависшими над ним сизыми облаками остался где-то позади, снежно-дождевой заряд прошел, но зато стало быстро смеркаться, и Тарану пришлось включить фары.

Вот в свете этих самых фар он и увидел в сугробе у правого кювета человеческую фигуру, копошащуюся в снегу и пытающуюся то ли махать, то ли просто шевелить руками.

— Ну, алкаш! — проворчал Юрка. — Как бы еще на дорогу не вывалился, козел!

Словно бы услышав его слова, человек, барахтавшийся в сугробе, неловко кувыркнулся на проезжую часть, и, если б Таран не сумел чуточку вывернуть и притормозить, несчастный запросто угодил бы под правое переднее колесо «девятки».

— Ну, коз-зел! — прорычал Таран, переводя дух и оглядываясь по сторонам. Если вдруг ДПС подъедет, вполне может подумать, что Таран его сшиб. Нет, вроде никого с мигалками поблизости не видно.

Юрка, наверно, мог бы со спокойной душой объехать это тело, но он вдруг подумал, что с его отцом или матерью в поддатом состоянии вполне могло бы случиться то же самое. И наверняка случалось уже, только вот находились добрые люди, которые оттаскивали их подальше от автомобильных колес.

Поэтому Таран вылез из машины, ухватил лежащего под мышки и удивился — перегаром не пахло. Да и одет был мужик для запойного алкаша слишком прилично. Конечно, извалялся в мокром снегу и дорожной слякоти, но все это была, так сказать, «свежая» грязь, а до того пальто было чистенькое, новенькое, итальянское, какие приличные бизнесмены носят или иные представители «среднего класса». И шапка около этого господина валялась не кошачья, а ондатровая. А самое главное — морда была гладко выбрита и выглядела вполне благополучно, если не считать набухающего синяка на левом глазу. Тоже очень свежего — уж в чем, в чем, а в синяках Таран был экспертом.

— Спасибо! — пробормотал мужчина, по-прежнему нетвердо держась на ногах. — Я не пьяный… Меня из машины выбросили.

ЗА ПОВОРОТОМ НАПРАВО

Таран кое-как отряхнул плохо очухавшегося господина и усадил его на заднее сиденье «девятки», потеснив Лизавету.

— Вам, наверно, в больницу надо! — заботливо сказала Полина. — Юра, развернись, тут же город близко!

— Нет, — помотал головой обладатель синяка, — мне нужно не в этот город… И в больницу не обязательно. Меня просто газом траванули, а удар был не такой уж сильный…

Выяснилось, что выброшенного из машины мужика зовут Владлен Степанович и что он ехал в Юркин родной город. На вид ему было за тридцать пять, и в сравнении с Юркой и ее пассажирками он смотрелся очень солидным и взрослым человеком.

— Хотел поездом, — постепенно отходя от воздействия парализанта, объяснял Владлен Степанович. — Уж очень погода мерзкая. Но потом подумал, на машине быстрее будет. Время думал сэкономить… И машину-то взял ерундовую — «шестерку». Чтоб если разбить, то не жалко было. Досюда доехал нормально. И вдруг — «Ниссан-Патрол» на обгон пошел и явно меня подрезает. Я торможу, они — тоже. Чудом не поцеловались! Они тут же выскочили, я даже сообразить не успел.