Но Крюгер, полагая, что он завалил Тарана — эти братки не знали, что на борту «девятки» мужиков прибыло, — опрометчиво выставился. И Юрка четко схватил его силуэт на мушку — тах! — Крюгера долбануло в лоб, он выронил автомат, который звонко брякнулся на лед, а затем сполз сам, царапнув ногтями дверцу «Ниссана».

После этого — вся стрельба продолжалась секунд двадцать — стало почти совсем тихо. Только за джипом кто-то негромко стонал.

КОНЦЫ В ВОДУ

— Ну чо, фиксатый, — как можно нахальней спросил Юрка, — ты меня воспитывать обещал? Ну, и как? Что не воспитываешь, чмо дрюченое? Ползи сюда, воспитатель!

На Юркины дразнилки никто не ответил, но не было никакой гарантии, что, кроме раненого фиксатого — да и то, сильно ли ранен, хрен проверишь! — около «Ниссана» не остался какой-либо боеспособный гражданин, который выжидает, пока противники расслабятся.

Больше всего Таран присматривал за автоматом, лежавшим около трупа Крюгера. Но косил глаз и налево, на своих. Лизка была цела и держала пистолет на изготовку. Правда, Юрка не считал, сколько раз она стреляла и остались ли у нее патроны. Полина лежала на льду ничком, но голову изредка поднимала. Владлен как упал, так и не пошевелился. На льду около него появилось темное пятно. Похоже, с ним все было ясно.

Неизвестно, сколько бы продолжалось это выжидание, если б не произошло следующее.

Выскакивая из машины, Лизка не захлопнула за собой дверь. Просто прикрыла, а на замок не защелкнула. А кошкину корзинку сбросила на пол, считая, видно, что Муська там при стрельбе не пострадает.

Так оно в принципе и вышло. Муську действительно не задело. Но платок, постеленный Лизкой в корзинку, при падении сбился, а через выбитые окна и незахлопнутую дверцу стало здорово сквозить. Некоторое время кошка переживала небольшой стресс от выстрелов, но оклемалась довольно быстро и стала искать хозяйку.

Соответственно, она протиснулась в щель незахлопнутой дверцы и выскочила на заснеженный лед. Едва Муська покинула салон, как дверца за ней отчетливо брякнула, и кошка, должно быть подумав, что это опять стреляют, задрала хвост трубой и скачками понеслась в сторону «Ниссана».

— Ой! Мусенька! — завопила Лизка и, явно ничего не соображая, рванулась догонять кошку.

— Куда?! — взревел Таран. — Убьют же! Назад, придурочная!

Но в Лизку никто не стрелял. Потому как уже было почти что некому. «Почти что» можно было и не говорить, так как фиксатый хоть и подавал признаки жизни, но воевать уже не мог. От своей пули в брюхо, которую ему еще днем мог засадить Таран, он не ушел.

А остальные к этому моменту уже не только отстреливаться, но и дышать не могли.

— Иди сюда! — заорала Лизка. — Тут только один шевелится!

Она поймала кошечку, сунула ее под дубленку и потерлась губами о розовый носик.

— Мусенька, Мусенька, я тебя люблю… — сюсюкала Лизка. — Хорошая моя!

Таран подбежал и сразу же подхватил автомат Крюгера. Сам тезка героя «Кошмара на улице Вязов» уже успел закоченеть. А за баранкой джипа, откинувшись на подголовник, сидел с открытым ртом и обвисшими руками водила. Ему Лизка угодила в глаз.

Но фиксатый, зажимая обеими лапами брюхо, дергался и мычал. Пистолет валялся в полутора метрах от него. Фиксатый не мог до него дотянуться, да и не пытался, но Таран оружие подобрал.

— Довоспитывался, дяденька? — спросил он у фиксатого. — Педагог, е-мое!

— На хрена вы за нами поперлись? — прохрипел тот.