Я не очень расстроился. Было понятно, что так или иначе, этот аттракцион скоро закроется. Будет ли конец света, я не знаю, но положение многих человеческих фигур в окружающей меня жизни обязательно поменяется. Надо напоследок хоть поболтать с девчушкой. Когда она перестает быть обузой, то сразу замечаешь, как она забавна.

Из прихожей меня вернул опять-таки звонок телефона. Они, звонки, скопились, пока прибор был отключен, и теперь будут сыпаться один за другим. Надо просто бежать из дому. Но я уже схватил трубку.

— Я в городе, — сказал Савушка со значением.

— А я убегаю.

— Куда это? — Голос у него был какой-то новый: Савушка сделавший неприятное открытие.

— Слушай, созвонимся вечером.

— Мне надо с тобой поговорить!

— Поговоришь. Сейчас — бегу!

— Куда?

— С дочерью со своей встречаться.

На том конце провода висело короткое, грозное затишье.

— Так ты еще издеваться собираешься надо мной?!

— Не собираюсь я над тобой…

Хорошо, что он сам бросил трубку, иначе из этой словесной трясины не выбраться. Да, я понимал, с ним что-то произошло, но не было сил думать еще и о нем. Тут ОНО, пульт, Майка!

Я доехал быстро, удачно припарковался, вошел в их мрачный двор, который не выглядел на этот раз таким уж мрачным. В один из подъездов вселялась большая шумная, южная семья. С громким скандалом разгружался грузовик. Бегали детишки, размахивали руками женщины. Местные жильцы опасливо выбирались из подъезда, лавируя между тюками и холодильниками. Я занял то же место, что и в прошлый раз, пытаясь сообразить, когда Нина могла меня заметить. Резной медведь прикрывал меня надежно. Значит, где-то на маршруте.

И почувствовал, что мне все это совершенно не интересно. После того, что я о ней узнал, что вообще нас может связывать.

Зачем я сюда примчался?! И почему, я не задался этим вопросом полчаса назад, когда она мне звонила. Какая-то дебильная инерция.

В конце концов — хватит! Надо поставить точку! Есть кому впрячься в этот воз. Никого я не бросаю на произвол судьбы. Пусть делят как хотят мои тридцать три процента.

Надо было просто встать и уйти. А Майка будет одна сидеть во дворе? Я позвонил Нине, готовый к тому чтобы заявить: все, ухожу! Она, разумеется, не ответила. Домашнего их номера я не знал.

Тогда остается одно — подняться и решить вопрос на месте. Я двинулся к подъезду. Номер квартиры я помнил.

На площадку выходило три двери, мне нужна вот эта. Дважды я поднимал руку к звонку, и оба раза опускал. А на третий раз случилось то, что я сотни раз видел в кино: дверь прилегала не плотно. Дверь была не заперта. Мне всегда казалось неубедительным поведение героев этих фильмов — они всегда лезли внутрь, чтобы нажить себе неприятности. Наверняка внутри — труп. Умнее всего убраться подальше, или хотя бы вернуться к своей песочнице и понаблюдать. Но я указательным пальцем осторожно отколупнул створку, и стал медленно приоткрывать ее. Вечное заблуждение, кажется — если делаешь глупость медленно, то она от этого становится меньше.

Передо мною был длинный узкий коридор, справа вешалка с тоскливо пахнущими вещами, под ногами россыпь мелкой женской стоптанной обуви. Справа одна за другой двери комнат. Вдалеке падет свет слева, вероятно — кухня. Сразу стало понятно, что все происходит именно там. Можно было разобрать неясные звуки, мелькали краткие, легкие тени. Потом вдруг, кто-то там отчетливо и выразительно сказал: «Ха-ха-ха». Голосом Майки, кого-то передразнивающей.

Я направился туда. Осторожно. Испугало зеркало за вешалкой, в котором я неожиданно отразился. В комнатах не обнаружилось ничего интересного — столы диваны, ширма, настольная лампа в виде голой черной женщины.