Реальность оказалась совершенно иной. Французов просто отбросили на юг. А с ними — и британцев.

Случилось так, что в том самом городке, в котором квартировал британский отряд, и произошел его последний бой.

…Мэтью открыл глаза. Перед ним было небо, заслоненное каким-то темным предметом. Он все никак не мог сообразить, что это — как будто это представляло для него важность.

Почему-то стояла мертвая тишина. А когда он потерял сознание, все было не так. Шел бой, лейтенант приказал выбираться из развалин школы — но было уже поздно. Командира убило через пятнадцать минут, а что стало после, Мэтью не видел.

Он попробовал пошевельнуться. Это, как ни странно, получилось — почти нормально. Тут же вернулись ощущения, резкая боль пронзила ногу, и он непроизвольно сел.

Нет, кажется, всего лишь царапина. Значит, руки– ноги целы — уже хорошо. Но что же с ним случилось? Он никак не мог этого вспомнить, как ни старался.

Мэтью привалился спиной к каким-то обломкам, пытаясь сообразить, что с ним и где все свои. Они должны были покинуть город сегодня и попробовать пробиться к побережью. Ничего больше не оставалось — бой был проигран, это понимали все. Но и отступить не получилось.

Он еще раз посмотрел вверх, и вдруг с ужасом понял, — пока он сидит здесь и пытается хоть что-то вспомнить, балка над его головой не держится почти ни на чем. Небольшое сотрясение — и все это грохнется на него.

Мэтью поспешно отполз, стараясь не устроить этого самого сотрясения. Тут же он понял, что малейшее движение вызывает головную боль — нет, это было не ранение, похоже, что его контузило.

Двор школы, где стояла полевая кухня, сейчас был завален обломками. От самой кухни не осталось практически ничего. И никого не было поблизости — ни своих, ни врагов.

Может быть, отряд решил, что он, Мэтью, погиб, или его не смогли найти — и ребятам все-таки удалось прорваться? Трупов вроде нет.

Он, конечно, понимал, что это — вряд ли: скорее всего, трупы лежат под завалами. По ним била прямой наводкой артиллерия, и если его не ранило осколками, то это чудо. И теперь оставалось думать, что ему делать дальше.

Дорог было несколько. Самая простая — отыскать противника и сдаться. Собственно, можно и не отыскивать — найдут и так.

Или же попробовать дойти до побережья. Только что он там найдет? И сможет ли дойти — по территории, которой он, в общем-то, не знает. К тому же, враг просто обязан быть повсюду.

Можно еще и так — идти на юг, там французы пытаются сдержать врага. А если их разгромили, тогда надо как-то добираться до испанской границы. А это долго. И, опять-таки, рядом будут враги. А с его несколькими французскими фразами он, конечно, уйдет очень далеко. Это уже не говоря про одежду, которую придется раздобыть как можно скорее, лучше — прямо сейчас.

Вот только где?

Он вовремя успел спрятаться в развалинах, заслышав голоса. Говорили видимо, довольно громко, иначе он ничего не расслышал бы — слух еще не восстановился. И речь была чужой.

Враги!

Вероятно, у немецких солдат было задание — осмотреть развалины школы и прилегающих зданий. Скорее всего, они не ожидали застать живых — иначе пришлось бы соблюдать меры предосторожности. Но Мэтью был бы наверняка обнаружен.

Его спасло то, что едва не погубило.

Тяжелая деревянная балка, которая держалась на честном слове, наконец-то решила, что — хватит. И с грохотом сползла вниз, — до Мэтью долетело облачко пыли.

Кто-то из немецких солдат резко вскрикнул — должно быть, выругался. Некоторое время они о чем-то спорили, стоя в паре десятков футов от Мэтью.