|
Нонче сервис на высоте. Та же девочка будет с вами на кровати с белыми простынями. – А простыни-то откуда? – Как это? – искренне удивился вопросу дед Григорий. – Белье, оно всякому пассажиру положенно. Нонче, правда, не всякий берет, потому как дорого стало. А так в борделе тебя на самое свежее положат. На новенькое. «Чтоб я в поезде еще раз брал белье…» – зарекся Никита. – Так вернемся к Пучкиной и пропавшим детям… Вы считаете, что Муравьев тут ни при чем? – Не-е, тока не Муравьев! – махнул рукой дед Григорий. – По-моему, так они просто в бега подались. Хотя, может, и порешил их кто… Но не он, как вы его назвали… – Сучков вздохнул, – на такого , посмотришь, не верится, что у таких имя-фамилия бывает. Муравьев в качестве убийцы трех человек отпадал. Не было ни ясных мотивов, ни реальных возможностей. Самарин сомневался в том, что вокзальные бомжи сами всерьез считали Муравьева убийцей. Скорее нашли повод разделаться с ним. Человек он был на редкость неприятный, и бомжовая элита хотела таким образом выжить его с вокзала. Однако возникал вопрос: куда же в таком случае пропали три человека? Ударились в бега? Вместе или по отдельности? Или кто-то бежал, а кто-то убит? Фантазировать на эту тему можно было сколько угодно, но версии не складывались, даже рабочие. В голову лезла полная фантастика. Например, Жебров решает избавиться от своих бывших подопечных Мориса и Мити и убирает их, а Бастинда-Пучкина случайно становится свидетельницей, а потому приходится избавиться и от нее. Логично? Не очень. Почему тогда Завен явился в отделение и просил открыть розыск на негритенка? Или Жебров сначала выкрал мальчика из «Ел-пал», а потом уже расправился с ним. Опять же – зачем? Вся сложность как раз и заключалась в том, что эти трое никому не были нужны и никому не мешали. Так ли это? А может быть, мешали кому-то. И сначала следовало решить вопрос: что могло связывать между собой этих троих? Был и еще один вопрос: как могло случиться, что Вера не «доехала» до приемника-распределителя? Где она? Тоже ударилась в бега вместе с Шебалиным? Куда она могли пойти – заторможенная, аутичная девочка? Самарин пытался подступиться к этому уравнению с несколькими неизвестными все время, пока ехал в набитом поезде метро до «Маяковской». Здесь людской поток выбросил его на угол Невского и Марата. Самарин задумчиво шел по направлению к Московскому вокзалу, когда внезапно почувствовал, как чьи-то пальцы схватили его за рукав. – Вы допросили его? Что он вам сказал? – послышался срывающийся шепот. Самарин изумленно поднял голову. Перед ним стоял потерпевший Шакутин. – Вы о Константинове? – наконец сообразил Дмитрий. – Да, я провел допрос. – И что он вам сказал? – Вообще-то это тайна следствия, – улыбнулся Самарин, – но в целом картина такая: он слышит о вас впервые в жизни, никогда не видел, в поезде с вами не ехал и вообще из Петербурга за последние три месяца не отлучался. Поэтому не имеет и не может иметь отношения к краже. Вот так. – Но это же ложь! – вскричал Кол. – А откуда у него мои накладные на фрукты? А фамилия? Ведь именно его фамилия стояла на билете! Отпечатки, наконец! Вы получили данные экспертизы? – Здесь на улице я не могу вам ответить. Давайте дойдем до прокуратуры. – Я не понимаю, – говорил по дороге Кол, – ведь он вор, его нашли, неужели нет оснований его задержать? – Так ведь надо еще доказать, что он совершил кражу. – А то, что документы на груз оказались у него – это не кража? – Понимаете, Николай Георгиевич, тут дело тонкое. |
