Когда она стала ласкать его под коленями, у него чуть не подогнулись ноги.

— Ты здесь очень чувствительный.

— Да, — едва смог вымолвить он.

— А здесь? Здесь ты тоже чувствительный? — Она провела рукой по внутренней поверхности его бедер так, что тыльная сторона ладони коснулась его мошонки.

Он пробормотал короткое англосаксонское слово, которое обычно старался не произносить в присутствии женщины.

Она рассмеялась:

— Еще нет, дорогой, но уже скоро.

Ему нравилось, когда она называла его «дорогой». В этом было что-то глубоко интимное, такое же интимное, как ее прикосновения.

— Аманда… — Он качнулся вперед, его возбужденная плоть коснулась ее лица. — Пожалуйста, малышка, дотронься до меня там.

Его руки упирались в нагретые влажные плитки душевой кабины, каждый мускул его тела напрягся в ожидании.

Поскольку она не ответила и несколько секунд не делала ничего, он открыл глаза и посмотрел вниз на нее. Она взирала на его член с каким-то восхищением. Он почувствовал, как выделилось немного семени в подтверждение того, как сильно его заводит этот взгляд.

Она увидела это и облизнула губы, заставляя его застонать. Потом осторожно протянула палец и дотронулась до капли влаги на кончике пениса. Потом поднесла его к губам и попробовала на вкус.

Он застонал. Она убьет его этим своим невинно-чувственным любопытством.

Она взглянула на него снизу вверх, ее глаза стали почти черными от желания.

— Мне это нравится.

— О, малышка… — Как может он хотеть погрузиться в нее каждым дюймом своего пульсирующего возбуждения, когда в то же самое время хочет обнять ее и поцеловать с нежностью, которой никогда не чувствовал ни к какой другой женщине?

Ее пальцы окружили его, и у него перехватило дыхание. Кончики пальцев не совсем соприкоснулись.

— Ты очень большой, да? Я хочу сказать, больше, чем средний. — Она говорила как исследователь, собирающий информацию, и это заставило его улыбнуться, несмотря на острое желание.

— Я не мерился с другими мужчинами, — уклончиво, но искренне ответил он.

— Ну, ты гораздо больше, чем Ланс.

Что-то в том, как она это сказала, задело его, и он вдруг интуитивно понял то, во что не мог поверить.

— Ты хочешь сказать, что тебе больше не с кем сравнить?

Она не смотрела на него, ее внимание было полностью поглощено его затвердевшим членом.

— Я никогда не была близка ни с каким мужчиной, кроме тебя и Ланса.

Он не стал бы называть то, что у нее было с бывшим мужем, близостью.

— Ты практически девственница!

— Я не думаю, что можно быть практически девственницей, это все равно что быть почти беременной. Тут уж или да, или нет.

Он был не согласен. Элейн на третьем месяце беременности первым ребенком выглядела совершенно иначе, чем в последнем триместре. Определенно существуют различные степени беременности. И точно так же существуют ступени, по которым женщина движется от невинности к опытности.

— Ты очень невинна.

— Но я все время учусь. — Ее улыбка должна была бы предостеречь его, но не предостерегла.

Поэтому когда ее жаркий шелковисто-влажный рот сомкнулся на головке его возбужденного члена, его охватило пламя. Он потянулся к ней, а она ласкала его член обеими руками, одновременно кружа языком по его головке.

— Я сейчас кончу. Ты должна прекратить.

Она не послушалась. И не отняла губ. Она всосала его еще на дюйм глубже и продолжила двигаться неопытными, но невероятно эротичными движениями.