— Твои подозрения подтверждаются, — взглянул на брата Коул. — Твоя дорогая Мэрилин и ее милый папочка на самом деле стоят за всем этим.

Ройал покачал головой:

— Слова мертвого бандита мало чего стоят, и, кроме нас, никто их не слышал, поэтому нам едва ли удастся что-то сделать с теми, кто убил наших родителей.

— Может, это хотя бы испугает их и они перестанут тревожить нас.

— Но они найдут других жертв.

— Ладно, сначала покончим с этим. Если кто-то увидит трупы, то сразу догадается, что. здесь что-то не то.

— Полагаешь, кто-то может появиться?

— Трудно сказать. Вот теперь последний из бандитов умер. Но все же надо проявлять осторожность.

Заметая следы случившегося, Ройал думал об Антонии. Он сделал много ошибок. А главное — не разобрался в своих чувствах и, как слепой, уступил желанию. Страсть и ревность руководили каждым его шагом.

И что хуже всего, Ройал никогда не забывал о прошлом Антонии. И она, несомненно, всегда это чувствовала. Скорее всего именно поэтому Антония так легко поверила в то, что он может провести с ней ночь, а утром сделать предложение Мэрилин.

Они обыскали убитых, надеясь найти какие-нибудь бумаги, но ничего не обнаружили. Потом Ройал взял лопату и помог Коулу вырыть неглубокую могилу. Так как Коул был представителем закона, его свидетельства было бы достаточно, чтобы отправить Коллинзов в тюрьму, а может быть, даже повесить. Но Ройал хотел добыть неоспоримые доказательства, чтобы Коллинзы не ускользнули от закона. Если он добьется только того, что их выгонят отсюда, то будет всегда сомневаться, они ли преследовали их.

— А что ты решил насчет Антонии? — спросил Коул.

— Черт побери, я ни за что не позволю ей вернуться в Мексику и выйти замуж за Томаса!

— Ты намерен жениться на ней?

— Да, даже если мне придется связать Антонию и доставить в храм. Дегас — хорошее имя, но не для моего ребенка.

Ройал хотел бы сам поверить в свои слова. Антония вправе порвать с ним, и он не сможет упрекнуть ее за это. К тому же она никогда не говорила о любви. В его объятия ее толкнул только «огонь», как она это называла, а насколько понимал Ройал, этот огонь уже угас.

Вернувшись в хижину, он приготовил кофе. Коул пошел помочь Джастину подогнать лошадей к хижине. Никто из них ничего не ел с прошлого вечера, и Ройал начал готовить завтрак из того, что удалось найти в хижине. А пока принес кофе Антонии, О'Нилу и Оро.

— Это куда вкуснее, чем теплая текила, которую давал мне Рауль, — сказала Антония, отпив кофе.

— Как у нее дела, О'Нил? — спросил Ройал, садясь на вторую кровать.

— Она поправится. К счастью, порезы неглубокие.

— А я набрала их целую коллекцию! — Антония подмигнула улыбающемуся О'Нилу. — Если прибавить вот этот на руке и под ребрами, то будет целых пять.

— Пять — это много, — заметил Ройал. — А как бэби?

— Как ты внимателен! — съязвила Антония, рассмешив О'Нила и Оро. — Ребенок в порядке.

— Ты уверена, девочка? — О'Нил нахмурился. — За этим надо следить, У тебя нет болей или каких-то неудобств?

— Нет, О'Нил. Дитя даже сейчас шевелится. Оно хорошо сидит.

— Как так сидит? — Ройал едва подавил желание положить руку ей на живот и ощутить движение ребенка.

— Ты сейчас думаешь, твой ли он? — резко осведомилась Антония.

— Не будь дурой. Мне хотелось бы знать, скоро ли я стану отцом.