Никто больше не упоминал о хозяине, и это очень нравилось Антонии. Ей хотелось хоть на короткое время забыть о Ройале.

Ставки были невысокие, и она охотно вступила в игру. Пива здесь хватало, но Антония не смешивала его с вином, как делала раньше. Однако постепенно она повеселела.

Ройал наконец отыскал салун, где была Антония, узнав голоса своих людей прежде, чем зашел туда. И совсем не удивился, увидев, как Антония откалывает коленца, танцуя с Луком под аккомпанемент скрипки Чарли Фостера. Покачав головой, Ройал взял себе и Брэду по стакану пива и сел за общий стол, не обращая внимания на понимающие ухмылки окружающих.

— Ну, это просто поразительно, Тони, — задыхаясь, сказал Лук, когда они рухнули на свои стулья. — Я потренируюсь и в следующий раз одержу победу.

— Ха! — Антония посмотрела на Ройала, не смея думать, что он специально разыскивал ее. — А где же ваши леди?

— В своих постельках, — отозвался Ройал, — там, где и положено быть настоящим молодым леди.

— Карамба! Так выходит, что я не настоящая молодая леди? Но до чего же скучно рано ложиться в постель!

— Смотря где ты ложишься в постель. — Ройал сделал многозначительную паузу. — И с кем.

— Жаль девушек. — Антония надула губки и сделала глоток пива. — Ну и что ты подумал обо мне, когда я изображала леди? И в красивом платье.

Ройал не мог на нее сердиться, особенно теперь, когда она была в таком веселом настроении.

— В очень красивом. И цвет тебе подходит. Антония сняла шляпу, чтобы показать свою прическу.

— Я не могу распустить волосы. Патти так старалась.

— Тебе не удастся сохранить прическу навсегда, чика, — заметил Томас.

Надев шляпу, Антония улыбнулась Томасу.

— Верно, со временем она изменится. — Антония нахмурилась. — А который час? Может, эти леди не ложатся так рано, как мне кажется?

Она вытащила часы Хуана, одну из немногих вещей, которые он ей оставил.

— Посмотрите. Здесь защелка, — показал Брэд. — А это значит, что там есть еще одно маленькое отделение.

С помощью Брэда Антония открыла потайное отделение. Там, в маленьком клочке бумаги, лежал ее локон. Каракулями, в которых она сразу же признала почерк Хуана, было с ошибками написано: «С головки моего любимого дитяти, когда ей было десять лет».

Горе, которому она никогда не давала выхода, разрастаясь, душило ее. Антония осторожно вернула локон на место, закрыла часы и убрала их. Сентиментальный жест такого грубого человека, как Хуан, растрогал ее. Такого Антония не испытывала с момента его похорон. Она призналась себе, что, несмотря на большое количество выпитого пива, не расположена к веселью.

— Мне пора. — Антония поднялась. — Доброй ночи, — сказала она по-испански и вышла из салуна не оглядываясь.

— Пожалуй, пойду за ней. — Томас вскочил. Ройал схватил молодого Человека за руку:

— Я сам пойду.

— Антонии сейчас нужен покой, а не ваши сердитые слова, сеньор.

— Знаю. — Ройал допил пиво. — Это все часы Хуана.

— Да. — Томас снова сел. — Она никогда еще так не горевала о нем.

— А Антония вовсе не такая грубая, какой хочет казаться.

Томас посмотрел в глаза Ройалу:

— Да, сеньор, не такая.

Не признавшись, что понял его намек, Ройал последовал за Антонией и догнал ее на главной улице. Она шла к гостинице, низко склонив голову. Он не мог понять, плачет ли Антония, пока не поравнялся с ней.