— Я никогда не плакала. — Антония опустилась на кровать и закрыла лицо руками.

— Здесь нечего стыдиться. — Ройал снял с нее шляпу и стянул сапоги. — Ты же любила его.

— Он был очень добр ко мне.

— Да, добр. И хотя вел такую жизнь, он любил тебя. Я это давно понял. — Ройал снял с нее пояс с кобурой.

— Он выучил меня всему, что я знаю. Хотел, чтобы я стала леди.

— Милая! — Ройал погладил ее залитое слезами лицо. — Ты и есть самая настоящая леди. Ты не подвела Хуана.

— Разве? Я ведь стала твоей девкой, — возразила Антония, глядя в его нефритово-зеленые глаза, которые подавляли в ней волю к сопротивлению.

— Моей любовницей, — уточнил Ройал, садясь рядом с ней и снимая свои сапоги.

— А что, есть разница? — Антония не пресекла его попыток остаться на ночь у нее в постели;

— О да!

Он бросил шляпу на стул и обнял ее.

— Ты говоришь так, надеясь, что, если сделаешь мне приятное, я не прогоню тебя?

— Вовсе нет. Зачем мне оскорблять тебя и нести всякую чепуху? Я откровенен с тобой.

Антония не остановила его, когда он начал расстегивать ее сорочку. Она даже откинула голову, чтобы Ройал коснулся своими теплыми губами ее шеи. Он хотел Антонию. И никогда не скрывал этого. Никогда не давал ей пустых обещаний и не говорил слов любви. Это ранило Антонию. Что ж, пусть Ройал не любит ее, но это лучше, чем обман, ложные надежды и боль, порожденная ими.

Антония не скрывала от себя, что отчаянно хочет его. И не обвиняла Ройала за то, что ему нужно ее тело, а не сердце. Он никогда не упоминал о сердце. А она никогда не спрашивала. Лучше бы ей ограничиться страстью и избежать боли неразделенной любви.

Ройал провел рукой по ее густым шелковистым волосам.

— Ты моя. Не хочу ни с кем делить даже малую частицу тебя.

— Я никому не принадлежу, — возразила Антония. Ройал снял с себя остатки одежды.

— Сегодня ночью я поставлю на тебе свое клеймо, моя дорогая вещь.

— Клеймо? — Антония чуть не задохнулась от возмущения. — Но я не твой скот!

— Нет, конечно, однако ты принадлежишь мне, дорогая. — Он опрокинул ее на кровать и нежно, но твердо прижал сверху. — Кажется, мое клеймо немного поблекло. Сегодня ночью придется обновить его.

— Я не твоя вещь, я — женщина.

— И еще какая! — отозвался Ройал, устремив взгляд на полные груди, и кончиком языка поочередно коснулся ее сосков.

— Ты не слушаешь меня, гринго.

— Нет. Это ты не слушаешь меня. — Ройал продолжал ласкать ее языком. — Ты моя, маленькая чаровница, и я сейчас докажу это. — И он закрыл ее рот своим, прежде чем она успела возразить.

Антония понимала, что проиграла битву. Его пьянящие поцелуи и мерно движущийся язык заставили ее забыть о накопившейся злости. Будто уверенный в том, что Антония уступит ему, Ройал целовал ее до тех пор, пока в ее душе не осталось ничего, кроме жажды наслаждения.

— Твоя кожа как шелк и вкусом похожа на сладкий мед, — шептал он, жадно хватая ртом ее соски.

— Иди ко мне, — вырвалось у нее, когда его губы скользнули в ее самое интимное место.

Антония еще не испытывала такого наслаждения. И снова страсть, как волна, окатила ее.