— Так я и нашел, Оро, а ты все недоволен.

— Девушки из монастыря! О Боже! Уж лучше пусть меня изобьют или пристрелят, чем я стану связываться с монашками или священниками.

— Антония, пошли, — сказал Ройал.

— Но я хочу послушать.

— Полагаю, что ты не раз уже слышала такое.

— Пожалуй, да. — Она оперлась на его руку, и они вышли. — Томас развлекается, а Оро всегда приходится за него отдуваться.

— А иначе не бывает?

— Нет. Оро ходит в салуны и к проституткам. Он думает, что не сумеет соблазнить приличную женщину, как Томас.

— И чем же лучше мужчина, который берет девушек в салуне?

— Он поступает так только потому, что жалеет их, но они не очень-то ценят это. Поэтому ситуация с Патрицией создает ему трудности. Она хочет его, но не соблазняет. Другие женщины тоже хотят его, но он не замечал этого. До Патриции.

— Странно, что близнецы такие разные.

— Во многом они очень похожи. Когда Томас встретит свою женщину, он поведет себя точно так же, как Оро с Патрицией. Он все ей отдаст.

— Или прогонит, если решит, что так будет лучше?

— Возможно.

— Но ты же не можешь судить о нем, как мужчина?

— Хотелось бы. Ты кажешься мне честным и свободным от предрассудков, но даже Мария не уверена, что Оро и Патриции следует быть вместе. Едва ли и ты понимаешь, чем им это грозит.

— Я прекрасно знаю, что будет. Однако многие наши друзья и соседи — здравомыслящие люди, поэтому не обратят на это внимания. Они смирятся с этим.

— Хорошо, что у Патриции большая семья. Ее поддержат. А что это за дом?

— Банк. Давай зайдем.

— Нет. Я подожду здесь. Когда я захожу в банк, у меня возникает неодолимое желание сунуть револьвер под нос клерку и потребовать деньги.

Ройал улыбнулся:

— Ну, ладно, я вернусь через несколько минут.

Прислонившись к стене, Антония разглядывала прохожих. Респектабельные граждане явно не отваживались разгуливать по улицам после захода солнца. Антония! также заметила, что все они останавливаются как бы у невидимой линии, никогда не пересекая ее. По ту сторону от этой линии располагались салуны, публичные дома и гуляли ковбои. Очевидно, при свете дня они не вторгались на эту территорию.

— Ах, сеньорита! Вы одна? — спросил кто-то заплетающимся языком.

Антония поморщилась, когда подвыпивший и неопрятный ковбой обнял ее за плечи. Когда она попыталась высвободиться, он усилил хватку, а его дружки расхохотались. Антония поняла, что попала в неприятное положение.

— Я не одна, — сказала она. — Мой мужчина зашел в банк.

— А она блондиночка и с голубыми глазками, — заметил один из пьяных дружков ковбоя. — Ты уверен, что она сеньорита, Джой?

— Наверняка. Ни одна белая женщина не напялит на себя такую дурацкую одежду.

— Отпусти меня, — потребовала Антония, раздраженная его наглостью. — Мой мужчина скоро вернется.

— Ну, дорогая, со стариком Джоем ты не соскучишься. Я не оставлю тебя одну возле банка. — Он потянул ее в сторону салуна. — Пойдем, красотка, я и мои друзья покажем тебе забавные штучки.

Круто повернувшись, Антония выхватила револьвер и холодно улыбнулась. Ковбой побледнел, когда она сунула дуло ему в пах.

— Если не отпустишь меня, тебе нечем будет показывать мне твои штучки, гринго.

— Эй, Джой, ты в порядке?

— Скажи своим друзьям, чтобы они оставались на месте, — приказала Антония.