Меня тревожили вопросы: что произошло? Где я? Что означает «процедура»?

Привстать бы и посмотреть, что там с моим телом, но ни одна мышца не шевелится. Меня что, парализовало? Я снова попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип.

Мое имя? Как меня зовут? Мозг пронзила резкая вспышка памяти. Павел! Павел Братов. Мне двадцать лет.

Последнее воспоминание: я был с друзьями – Лехой и Толей. Мы катались на велосипедах за городом и случайно нашли заброшенную базу отдыха или, может быть, летний лагерь… Мы пристегнули велосипеды к воротам из сетки и влезли на территорию. Просто хотели поглазеть, что там.

Я перемахнул через забор, спрыгнул в густую высокую траву и заглянул в будку охраны. Пыль да куча паутины вместо окошка, в которой жужжали пойманные мухи. Больше ничего в ней не было. Тропы поросли бурьяном, лишь кое-где сохранились старые бетонные дорожки. Мы увидели ветхое деревянное здание и направились к нему.

И все. Дальше пустота. Ничего не помню!

– Что случилось?! – мой голос прорвался сквозь замороженное горло.

Это должен был быть крик, но получился только слабый шепот.

Люди в комбинезонах быстро посмотрели друг на друга.

– Он сейчас что-то сказал? – уточнила женщина.

– Похоже! – ответил мужчина.

– Где это мы? – хрипел я, стараясь пошевелить пальцами.

Они не обращали внимания на мои вопросы, словно меня тут нет. И разговаривали только друг с другом.

– Что нам делать? – спросила женщина.

Ее коллега пожал плечами:

– Может, поговорить с ним, как с обычным человеком?

Я подумал: «Да что это вообще значит? А кто я, если не просто человек?». Мне хотелось спросить об этом, но не хватало сил даже шевелить языком.

– Ладно, я попробую, – сказала женщина и слегка наклонилась ко мне. – Как вы себя чувствуете?

Ее серые глаза за прозрачными очками выражали крайнее любопытство.

Мужчина усмехнулся:

– Нашла, что спросить!

Мне это не понравилось. Как можно смеяться в присутствии человека, которому так плохо? Хотелось высказать все это вслух, но для этого нужны силы, а я был так слаб, что смог проговорить лишь:

– Очень холодно! Дайте мне одеяло!

Женщина посмотрела на своего коллегу и неуверенно произнесла:

– Может, нам и правда укрыть его?

– Зачем?.. – голос мужчины звучал так, будто ему сказали какую-то нелепость. – Ты боишься, что он умрет от переохлаждения?.. Хватит этой самодеятельности! Мы с таким еще не работали. Пошли спросим у руководства, что дальше делать.

Они ушли. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Я остался лежать на железном столе под хирургической лампой с множеством ярких глазков.

В голове носились мысли: «Они оставили меня одного в неясном состоянии! Да что они за врачи такие?.. Хотя с чего я взял, что это врачи? Может, меня похитили и разбирают на органы? Почему я здесь один? Где мои друзья?».

Если бы я мог биться в панике, то непременно бы это делал!

Пальцы на правой руке дернулись. Мышцы постепенно начали просыпаться.

Я послал еще один импульс – сжал кулаки. Какие необычные ощущения, словно тело чужое!

Опираясь на локти, я привстал и осмотрел себя. Все на месте. Только я совсем голый и бледный, как мраморная статуя. Жуткий холод в руках, в ногах… Везде! Будто все нутро остыло. Но дрожи нет. Хотя по ощущениям я должен был стучать зубами.

Помещение, выложенное кафелем, железные двери. Окон нет, как в подвале. Странная больница!

Я согнул ноги в коленях – конечности почти не чувствовались, но слушались.