Я зашел в подъезд, нехотя поднялся на третий этаж, остановился у своей двери и полез в карман за ключами.

– Хрюк! – послышалось со стороны.

Я вздрогнул, машинально повернул голову и увидел, что из приоткрытой двери в квартиру соседа на меня смотрит настоящий черт!

Витые черные рога торчали над головой из-под грязных всклокоченных волос. Лохматое свиное рыло раздувалось от дыхания, острые уши непроизвольно дергались, а с желтых клыков, как у дикого вепря, капала слюна.

Но его глаза были не звериные, а человеческие. И это были глаза дяди Вани. Он превратился в черта!

Я так испугался, что, не глядя, попал ключом в замок, открыл дверь и скрылся в квартире. За порогом оказалось темно.

– Мам? – крикнул я. – Ты дома?

Никто не отозвался. Дома было тихо. Только кран капал в кухне, а в дальней комнате скрипнуло что-то деревянное.

Я включил свет и увидел, что пальто и сапоги мамы стоят на месте.

«Значит дома. Может, спит?», – подумал я, тихонько подошел к ее комнате и заглянул за дверь.

Увиденное ужаснуло меня! Мама стояла у окна, вскинув руки высоко над головой и растопырив пальцы, как ветки.

– Мама! – я зажег свет и чуть не упал.

Она не просто изображала дерево. Она им стала! Ее кожа высохла, затвердела, как кора, и покрылась трещинами. А густые светлые волосы свалялись гнездом над головой.

Это было самое страшное, что я мог увидеть в своей жизни.

Мама не могла шевельнуться, только водила мокрыми от слез глазами.

– Уходи… – тихо сказала она, не размыкая губ. – Уходи куда-нибудь. Тебе нельзя тут оставаться. Иди к друзьям, попроси, чтобы приютили.

Я сорвался на крик:

– Что происходит?! Что происходит, скажи мне? Зачем она это делает? Я ничего не понимаю!

– Это наказание за то, что сделали мы, – ответила мама, едва шевеля твердыми сухими губами. – Ведьма всегда здесь жила. Она делала всякие гадкие вещи, и ее все терпели… Потом нам с соседями это надоело. Мы боялись за себя и за вас – своих детей… Мы собрались одним вечером и пришли к ней в квартиру. И застали ее спящую. Она лежала в гробу. Крышка стояла у стены. Тут само собой все напрашивалось… Дядя Ваня принес молоток и гвозди. Мы закрыли крышку и заколотили ее. Мы надеялись, что ведьма давно умерла. А она выбралась… Уходи, Федор. Она и тебя изведет!

Мама медленно моргнула, и по трещинам на лице покатились слезы.

– Нет, мама, я никуда не уйду, – я обнял ее и тоже заплакал.

Она оказалась твердой и холодной, как дуб. Ее нельзя было сдвинуть с места.

Утром я не пошел на учебу. Маме не стало лучше. Она так и стояла без движения, вскинув руки над головой. Казалось, что ее челюсть окончательно одеревенела, и она больше не могла разговаривать.

Я решил, что надо дать ей попить. Пошел на кухню, взял кружку, налил воды и услышал, что на улице тарахтит мотор. Посмотрел в окно, а там во дворе припарковался черный автомобиль с надписью: «Ритуальные услуги». Оттуда вышли два мужчины, вынесли гроб, обитый фиолетовой тканью, и потащили его к подъезду.

«Ведьма заказала себе новую постель», – подумал я и отправился обратно в комнату матери.

Ее кожа приобрела коричневый оттенок, а трещины стали еще глубже. Пальцы ног удлинились и вросли в пол подобно корням.

Я поднес кружку к ее рту:

– Пей, мама…

Вода стекала по ее шее. Больно было на это смотреть…

***

Прошел бессмысленный день. Настала ночь. За стенкой хрюкал дядя Ваня, превратившийся в черта. В соседней комнате поскрипывала моя мать, ставшая деревом.