– Заверни ее. И пусть море станет ее могилой.

Костлявый человечек завернул тело в одеяло и, пошатываясь под его тяжестью, вынес на палубу.

Капитан пиратского судна нетерпеливо ходил по каюте, затем уселся за стол и открыл корабельный журнал. Поток проклятий посыпался из его уст, когда он увидел на первой странице королевскую печать. Будучи по рождению англичанином, он был лишен всех владений и титулов именно этим монархом. Найдя убежище при французском дворе, он приобрел славу искусного морского капитана. С молчаливого одобрения французов он плавал в этих водах, охраняя французские суда и суда их союзников и грабя все корабли под английским флагом.

– Капитан Торнхилл, корабль накренился. Люди волнуются.

Торнхилл поднял глаза на говорящего.

– Судя по этим бумагам, на судне нет груза. И, тем не менее, его охраняли два флагманских корабля. Что ты об этом думаешь, Бони?

Старик почесал голову.

– Люди обыскали трюм – ничего стоящего.

– Ни золота, ни серебра, ни оружия?

– Ничего, кроме сотни рулонов материи и нескольких бочек хорошей солонины. Могу я передать людям, что вы разрешили унести все это на «Ястреб»?

Капитан рассеянно кивнул и продолжил чтение корабельного журнала. Когда спустя некоторое время старик вернулся, капитан со стаканом виски в руке все еще продолжал сосредоточенно изучать корабельные документы.

– Простите, капитан. Вы позволите отнести остатки виски на «Ястреб»?

Торнхилл в раздражении посмотрел на него.

– Бери все, что хочешь, Бони. Я приду через несколько минут.

Старик зашаркал по каюте, ища, что бы еще прихватить ценного. Наткнувшись на сундук, он открыл его и обнаружил массу крохотных женских нарядов. Затем, недовольно фыркнув, подошел к шкафу. Увидев большой плащ, он подхватил его – и не поверил своим глазам.

– Капитан, вы только посмотрите, что я нашел!

Недовольный тем, что его снова прервали, Торнхилл повернулся. Глаза у него полезли на лоб. Отбросив стул, он кинулся к шкафу, затем остановился и, упершись руками в бедра и широко расставив ноги, уставился на крошечную фигурку. Нагнувшись, он вытащил ее из узкого пространства и водрузил на стол.

Такой хорошенькой девочки он никогда не видел. На вид ей было годиков пять. Волосы – не рыжие, не каштановые, а красивого темно-соболиного цвета – мягкими локонами ниспадали до талии. Черты лица выразительные: маленький, вздернутый носик и широкие скулы, твердо очерченный подбородок и широкий лоб. Но его приковали ее глаза – странного янтарного оттенка, зеленоватые в глубине. В настоящий момент эти глаза рассматривали его столь же пристально, как и он ее.

Из-за своей неугомонности ребенок был просто «наказанием» для леди Монтиф. И вот теперь она снова не послушалась – ее не должны были найти эти мужчины. Но с благоразумием, не свойственным такой малышке, она рассудила, что идти было некуда. Дверь в каюту была закрыта, а этот дядя, что стоял перед ней, казался ей великаном.

– Как тебя зовут, девочка?

Она продолжала смотреть на него, но ему показалось, что ее головка строптиво вздернулась. Неповиновение в таком нежном возрасте?

– Во имя всего святого, девочка, говори. Или ты боишься?

– Я не боюсь вас.

Ее голос слегка дрожал, но во взгляде не было и намека на страх, скорее там проглядывал вызов. Но это он из нее быстро выбьет.

– Тебе бы дрожать от страха, пичужка, – наставительно произнес Торнхилл. – Ведь твоя судьба в моих руках.

Она посмотрела на его руки, и он понял, что она не знает, что такое «судьба».

Но он-то знал.

Его взгляд упал на маленький золотой медальон, висевший на цепочке у нее на шее.