— Я с радостью принимаю ваше приглашение, — сказал Ваэлин Селле и повернулся к Дарене. — Как насчет прогулки по пляжу, госпожа?

* * *

— Я видела войну, огонь и души страшных людей, — сказала Дарена, когда они шли по пляжу к хижине Харлика. Приближалась ночь, и вода стояла высоко. Ветер шевелил черные волосы Дарены. — Но эта маленькая девочка пугает меня больше всего остального, вместе взятого.

— Да, такая сила поневоле внушает страх, — согласился Ваэлин. — Когда она станет старше, ее дар тяжело будет вынести.

— Сейчас, по крайней мере, у нее есть дядюшка, который сможет ее защитить.

— Это правда.

— Когда вы в последний раз видели учителя?

— Почему вы так его называете?

— Так он зовет себя сам. Собственно, этим он и занимается. Шесть дней в неделю дети и те взрослые, которые не в ладах с цифрами и буквами, приходят в его школу. Он учит их всех, и учит прекрасно. В определенном смысле у него тоже есть свой дар.

Ваэлин вспомнил, как терпеливо Норта возился с Дентосом, натаскивая того перед испытанием знаниями. Или как тот умудрялся заставить непоседливого Френтиса заниматься. А уж о быстроте, с которой он обучал лучников Бегущих Волков, и говорить нечего. «Все эти годы в душе он был учителем. А останься он в ордене, без сомнения сделался бы мастером по стрельбе из лука».

— Мы не виделись свыше восьми лет, — сказал Ваэлин. — Еще со времен разрушенного города. Хорошо, что он поселился здесь.

— Кое-кто советовал моему отцу спровадить пришельцев восвояси. Эорхиль так красочно описали их возможности, что люди испугались.

— Но он все-таки прислушался к вам?

— Честно говоря, я думаю, отец в любом случае дал бы им убежище. У него было доброе сердце, и столь щедрый подарок — вполне в его духе.

Ее слова невольно напомнили Аль-Сорне о Шерин, и он обрадовался, когда невдалеке показалась хижина. Это было ветхое строение из плавника, крытое сланцевыми плитками, с криво торчащим дымоходом. Окон хижина не имела, однако через полуоткрытую дверь виднелся огонек свечи. У входа на песке сидел широкоплечий человек в безрукавке, его кудрявые светлые волосы шевелились на вечернем ветерке. Мускулистые руки мужчины сноровисто сплетали широкие ленты водорослей, а у стены хижины высилась пирамида уже готовых корзин.

— Рад снова увидеться с вами, Плетельщик, — поприветствовал его Ваэлин.

Тот поднял широкое дружелюбное лицо и улыбнулся. Перевел взгляд голубых глаз на Дарену, моргнул и вернулся к работе.

— Не сломано, — произнес он.

Дверь со скрипом приоткрылась, и оттуда выглянул сухощавый человек с длинными седыми волосами и более чем негостеприимным выражением лица.

— Чего вам надо? — набросился он на Ваэлина. Может, из-за их неурочного вторжения, а может — из-за страха, который внушил ему Аль-Сорна во время их последней встречи.

— Все того же, брат, — ответил Ваэлин. — Ответа на трудный вопрос.

— Нету у меня для вас никаких ответов, — замотал головой Харлик, ретируясь. — Оставили бы вы меня в покое…

— Думаю, ваш аспект с этим не согласится, — произнес Ваэлин, и Харлик замер. — Я виделся с ним недавно, и в беседе всплыло ваше имя. Вам не хочется узнать почему?

Библиотекарь резко выдохнул сквозь сжатые зубы и скрылся внутри, оставив дверь нараспашку. Ваэлин кивнул Дарене:

— Пойдемте, госпожа?

Из мебели в хижине были лишь простой стол, стул и узкая койка. В углу помещалась железная печь с только что закипевшим чайником, из носика поднимался парок.