— Челюсть сломана, — пояснил брат Келан из другого конца палатки, где он перетирал в ступке травы. — Кто бы мог подумать, что у учителя такая крепкая рука?

— Я бы мог, — ответил Ваэлин, подошел к Алорнис и взял ее за руку. — Вы напугали мою сестру, — сказал он, обращаясь к раненому.

Тот зарычал, брызгая слюной в лицо Аль-Сорны.

— Тихо! — рявкнул Адаль, легонько двинув пленного по уху.

— Хватит вам! — прикрикнул на него брат Келан. — Я не потерплю насилия в моей палатке.

— Насилия, брат? — скривился Адаль, наклонившись к пленнику. — Думаю, я могу подождать, пока вы его не вылечите. Не хотелось бы, чтоб он сдох раньше времени.

— Привяжите его к столбу и покиньте нас, — приказал Ваэлин. Адаль неохотно выполнил приказ и вышел вместе с гвардейцем. — Вы тоже, брат, — обратился Ваэлин к Келану.

— Предупреждаю вас: никаких пыток! — настаивал старик.

— Пойдемте, брат, — произнесла Алорнис и потянула Келана к выходу. — Его светлость не опускается до подобных вещей.

Все же она вопросительно посмотрела на Ваэлина: тот незаметно кивнул, она улыбнулась и вышла.

— Вы — единственный выживший, — сказал Аль-Сорна пленнику, присаживаясь на табурет напротив него. — Тот, кого я вырубил первым, тоже, скорее всего, выжил бы. Но боевая кошка моего друга не всегда послушно ему повинуется.

Человек продолжал злобно пялиться на него. «Страха почти нет, одна ненависть», — подсказала песнь крови.

— Три недели назад на корабле приплыли десять кумбраэльцев, — продолжил Ваэлин. — Охотники-промысловики, потому и с луками. Якобы прибыли в Пределы за медведями, чьи когти и мех ценятся столь высоко, поскольку этих зверей в Королевстве все меньше. Убедительная история.

«Чуть страха, все та же ненависть и немного мрачного веселья».

— Итак, — спросил Ваэлин, — бог или золото?

«Страх увеличился, появилась неуверенность». Пленник нахмурился, его эмоции смешались, чтобы в итоге вылиться в презрение.

— Значит, бог, — заключил Ваэлин. — Слуги Отца Мира явились на север в жажде прославиться, убив Темного Меча.

«Замешательство усилилось, страх возрос… И там еще что-то, некое эхо… Нет, скорее — запах: слабый, но едкий, такой знакомый и такой мерзкий… он глубоко засел в его памяти, так глубоко, что сам хозяин почти не осознает его присутствия».

— Где он? — требовательно спросил Аль-Сорна, глядя прямо в глаза лучнику. — Где этот ведьмин ублюдок?

«Озадаченность и презрение, считает меня безумцем. А еще… сомнение и подавленное воспоминание».

— Тот человек, который и не человек вовсе, — мягко продолжил Ваэлин. — Нечто, что рядится в тела других людей, словно в маски. От тебя им воняет.

«Ага, волна страха и понимание».

— Ты его знаешь. Ты его видел. Кто он сейчас? Такой же лучник, как и ты?

«Остался лишь страх».

— Солдат?

«По-прежнему только страх».

— Священник?

«Ужас взметнулся, словно в костер плеснули маслом… Значит, священник.