Девушка спрыгнула с ветки, со стуком ударилась о землю босыми ногами и кинулась к ним, в глазах все еще плескался ужас. Ей было лет четырнадцать. В элегантном, но испачканном грязью платье, волосы уложены в прическу, обычную для аристократии.

— О, благодарю, благодарю вас! — С этими словами она бросилась на шею Френтису. — Сами Ушедшие послали вас мне на выручку!

— Э-э-э… — ответил Френтис. Ни война, ни пребывание в яме, ни долгий путь, усеянный трупами, не подготовили его к подобным испытаниям. Он осторожно погладил девушку по плечу. — Тише, тише.

Она продолжала всхлипывать, уткнувшись ему в грудь, пока Давока мягко не оттащила ее от него. Увидев лоначку, девушка отшатнулась и вновь прижалась к Френтису.

— Чужеземка! — прошипела она. — Тоже из этих!

— Нет, — возразил Френтис. — Она не из этих, она друг.

Не отпуская рукава Френтиса, девушка с сомнением всхлипнула.

— С вами есть еще кто-нибудь? — спросил он.

— Только Гаффиль. Мы сбежали из повозки. Он ударил псаря, и мы убежали.

— Гаффиль?

— Слуга госпожи Аллин. Он должен быть где-то здесь. Гаффиль! — громко позвала она и тут же умолкла, когда Давока указала копьем на кусты, где виднелись останки человеческого тела.

— Ой! — пискнула девушка и лишилась чувств.

— Сам ее потащишь, — заявила Давока.

* * *

Девушку звали Иллиан Аль-Джервин, она была третьей дочерью Карлина Аль-Джервина — в свое время ее отца приблизил к себе король, который высоко оценил качество гранита с его каменоломен.

— Гранита? — недоуменно переспросила Давока.

— Камень такой, — пояснил Френтис. — Из него дома строят.

— Наш король очень любит строить! — восторженно воскликнула Иллиан. — А папенькины каменоломни дают самый лучший гранит.

— Каменоломни гранит не дают, — скривился Арендиль, помешивая варево в горшке над костром. — Гранит там просто добывают.

— Да что ты можешь знать об этом? — вскинулась Иллиан. — Ты, насколько я могу судить, простой ренфаэльский крестьянин.

— Значит, и тут ты судить не можешь, — спокойно ответствовал Арендиль. — Мой дед — барон Хьюлин Бендерс…

— Хватит! — прикрикнул на него Френтис. — Госпожа Иллиан, вы что-то говорили о повозке.

Девушка скорчила рожицу Арендилю и продолжала свой рассказ:

— Я была с визитом у госпожи Аллин: она часто приглашает меня к себе, когда мой папенька в отъезде. Сначала мы увидели дым над городом, а потом явились те люди. Ужасные воины с кнутами, собаками и… — Она запнулась и всхлипнула.

— И вас взяли в плен? — подсказал Френтис.

— Всех-всех, кроме самых старых слуг госпожи Аллин… А их у-у-убили прямо у нас на глазах. Потом нас заковали в цепи и посадили на повозки. Там уже сидели другие люди. В основном простолюдины, конечно, но попадались и благородные.

— Сколько всего было пленников? — продолжал расспрашивать Френтис, решив не обращать внимания на ее спесь.

— Не знаю, сорок или пятьдесят. Нас повезли в город. Тех, кто принимался плакать или просто косо смотрел на охранников, били плетьми. В соседней повозке сидела одна женщина, которую захватили раньше, чем нас. Псарь начал ее лапать, а она плюнула ему в глаза, и он перерезал ей горло. Рядом с ней был ее муж. Он закричал, и они избили его до полусмерти.