— Как пожелаете, дядя, — произнесла она, чувствуя, как мягко, но настойчиво он сжимает ее ладонь. Лорд разжал руку и повернулся, чтобы уходить. — Владыка мечей, — бросила она вдогонку. — Вы действительно уверены, что он придет?

— А ты разве нет? Ведь я знаю его хуже тебя.

— Пределы лежат за много миль отсюда, и кто знает, что встретится ему на пути к нам? Жители этого фьефа ненавидят и боятся его. Зачем же ему тогда приходить?

Он обнял ее за плечи, и они вышли в сад. Миновали ряды мешков зерна, сваленных на месте редкостных растений, которые подчистую вырубили накануне.

— Когда пала Высокая Твердыня, я нашел там Аль-Сорну, он сидел над телом твоего отца и читал один из их катехизисов. Не знаю почему, но он казался искренне огорченным. Он также приказал похоронить тела наших солдат в соответствии с заветами Отца. Сколько бы ненависти мы к нему ни питали, уверен, он не платит нам тем же. Он придет, я в этом не сомневаюсь. Особенно если у нас будет то, что ему захочется спасти.

* * *

По вечерам Рива занималась фехтованием. Обычно она тренировалась с двумя-тремя гвардейцами. Они нападали на нее, а она, словно танцуя, отбивала все их удары и наносила свои. Как ни странно, мужчины не казались оскорбленными, когда терпели поражение от сопливой девчонки. Напротив, талант Ривы воодушевлял их, а кое-кто усматривал в нем даже нечто божественное.

— Сам Отец направляет ваш меч, госпожа, — заявил Лаклин, старый сержант, после того как Рива принудила двух его солдат налететь друг на друга.

Это был кряжистый ветеран, он участвовал во множестве стычек с разбойниками и бунтовщиками и пережил бойню у Зеленоводной. Если не считать Чтеца, он был первым встреченным ею кумбраэльцем, кто знал Десятикнижие почти так же хорошо, как и она сама.

— «Истинно возлюбленным неведом страх войны и лихого меча, ибо Отец не допустит их поругания».

«Но и не потерпит, если они пойдут войной на постылых», — закончила Рива цитату, но решила, что вслух этого лучше не произносить.

Ее взгляд задержался на краю плаца, где очередные новобранцы представлялись донельзя измотанной госпоже Велисс. Казалось, советницу можно было встретить одновременно в самых разных местах города. Повсюду за ней таскались два писца, нагруженные многочисленными свитками и приходными книгами, что давало ей возможность тут же подписывать от имени владыки фьефа прошения, заносить в соответствующие графы имена и количество потребного провианта. Каждый вечер все сведения аккуратно переносились в огромный, переплетенный кожей гроссбух. Не раз юная воительница заставала ее в библиотеке спящей прямо за конторкой.

Рива заметила тень, набежавшую на лицо Велисс, когда та услышала имя лучника, который привел с собой тридцать человек. «Брен Антеш, — вспомнила она. — Выполнил-таки свое обещание». Поклонившись сержанту и извинившись, она подошла к советнице, которая буравила взглядом Антеша.

— А нет у вас какого-нибудь другого имени? — осторожно спросила Велисс.

— Какого еще другого имени, госпожа? — удивился Антеш, качая головой.

— Да так, пришло кое-что на ум, — ответила та.

— Капитан Антеш, не так ли? — вмешалась Рива. — Мой дядя будет рад узнать, что вы сдержали слово.

— А вы, должно быть, госпожа Рива? — Лучник коротко взглянул на нее и низко поклонился.