— Интересно, сколько лосей здесь водится?

— Ни одного, насколько мне известно, — ответил Ваэлин. — Но на юге полно оленей и диких коз.

— Козы, — брезгливо скривился Санеш. — Их шкур нужен десяток на один шатер. Тогда как из одного лося получается два.

Армия выдвинулась из леса сомкнутым строем. Ряды прекрасно экипированных солдат шагали в привычном порядке, хотя и не совсем в ногу. Десять пехотных полков шли широкой колонной, эорхиль гарцевали на флангах. Строй замыкали сеорда: кланы держались вместе, но военным порядком там и не пахло. Боевой штандарт Армии Севера развевался во главе колонны. Его нес десятник Ультин, который из кожи вон лез, чтобы не допустить других к столь почетной обязанности. Алорнис привлекла к осуществлению своего замысла лучших армейских портных: огромный белый ястреб парил на фоне пики эорхиль с одной стороны и палицы сеорда — с другой. Понизу располагался голубой овал, символизировавший лазурит.

— Немного простовато, не находишь? — спросила Алорнис, показывая Ваэлину набросок.

— В самый раз для солдатни, — пожал он плечами.

Дождавшись, пока из лесу не выйдет последний воин-сеорда, Аль-Сорна еще некоторое время всматривался в темную чащу, втайне надеясь увидеть два ярко-зеленых глаза. Но там не было ничего, кроме зелени деревьев. Лишь песнь крови отозвалась единственной нотой, некой неопределимой древней силой, в которой можно было различить надежду.

— И тебе удачи, — прошептал Ваэлин и повернул Огонька на юг.

* * *

Пятнадцать миль он вел их прямо, затем объявил привал, выставив дозор в три раза больше обычного. Эорхиль отправились в караул добровольно, некоторые с радостным гиканьем понукали коней, счастливые, что вырвались из объятий леса. Их отряды, один за другим, возвратились только к закату, некоторые успели даже поохотиться на оленей и привезли с собой добычу. Сеорда расположились на северной границе лагеря, стараясь, наоборот, держаться как можно ближе к лесу. Они безмолвно сидели у костров, готовили стрелы и правили ножи с мрачным смирением.

Неподалеку от палатки Геры Дракиля Ваэлин обнаружил Дарену, она сидела неподвижно с закрытыми глазами. Встревоженное лицо сеордского вождя наверняка было отражением лица самого Аль-Сорны.

— Однажды в племени пропал ребенок, — сказал Дракиль присевшему к костру Ваэлину. — Мы уже думали, что его утащил дикий кот, но Адра Тураль вот так же просидела всю ночь, а затем отвела меня туда, где был мальчик: он поскользнулся на речных камнях, упал и ударился головой. Ребенок выжил, хотя не может теперь запомнить даже свое имя.

— Адра Тураль? — переспросил Ваэлин.

— Летучий Дух. Самое подходящее имя для такой, как она.

С тихим стоном Дарена открыла глаза, вздрогнула от подступившего холода и подсела ближе к огню. Ваэлин накинул ей на плечи меховое покрывало.

— Вы долго не возвращались, — сказал он ей.

— Там было на что посмотреть, — со вздохом ответила та. — Вы были правы, милорд, насчет Алльтора. Город все еще держится, а на его стенах горит очень яркая душа.

— А что происходит на нашем пути в Алльтор?

— Между Азраэлем и Кумбраэлем перемещаются крупные отряды воларцев. В Нильсаэле их поменьше, но я видела, как некоторые покидают Варинсхолд. В лесу близ города я видела и другие души, лучезарные, но при этом — темные, многие были даже темнее воларцев. Я чувствую, там творятся страшные дела. — Она глотнула воды из фляжки. — Остатки королевской гвардии, примерно три тысячи человек, движутся в сторону Серых гор, к нильсаэльской границе. Их души черны от страха и бремени поражения.