— Это твой отец?

Лицо мальчика исказилось ненавистью, костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели.

— Он всегда надевает эти синие доспехи. Говорят, они обошлись ему в половину казны фьефа.

Конники остановились в трех сотнях шагов от утеса, следопыты с собаками приблизились к голове колонны. Один из них указал прямо на то место, где скрывался отряд.

— Бежим, — предложила Давока. — Пока они будут разыскивать наши следы, мы уже будем за много миль отсюда.

Ей ответил Греалин, озвучив и Френтисовы мысли:

— А как только разыщут их, так настигнут нас еще до заката. Я слишком устал, чтобы бежать, брат, — добавил он, в упор глядя на Френтиса.

* * *

Толстяк встал против утеса, спокойно сложив руки на своем обширном животе. Вскоре показались всадники, скачущие галопом. Высокий рыцарь в синих доспехах поднял руку, останавливая батальон, сам же выехал вперед и, не спешиваясь, коротко поклонился аспекту. До Френтиса с Арендилем, прятавшихся за камнями в овраге, доносились лишь отдельные слова: «Красный брат» и «сын». Греалин говорил с приветливой улыбкой, но она, похоже, ничуть не смягчила рыцаря. Выхватив меч, тот подъехал вплотную, коснулся острием груди старика и громко произнес:

— Хватит вилять, брат! Где они?

Френтис вопросительно приподнял бровь. Мальчик, побелевший до синевы, решительно кивнул.

— Эй, Дарнел! — позвал Френтис, поднимаясь во весь рост. В руках он держал натянутый лук. Рядом встал Арендиль с мечом наголо.

Рыцарь рывком повернул коня. За забралом не было видно глаз, но в голосе, каким Дарнел отдал приказ своим, звучал триумф. Они поскакали вперед, забыв о Греалине — а зря.

Подождав, пока все рыцари и дюжина вольных кавалеристов проедут, аспект повернулся к утесу и воздел руки с растопыренными пальцами в сторону грота. Внезапно Греалин попятился. По окрестностям разнесся звук, похожий на раскат грома, и облако красной пыли окутало воларскую кавалерию, оттуда послышалось отчаянное ржание коней.

Аспект продолжал отступать. Гром ударил еще раз, причем с такой силой, что затряслась земля. Рыцари дрогнули, их лошади вставали на дыбы. Человек в синих доспехах потянул за узду и хлопнул ладонью коня по боку, заставляя опуститься. Затем он поднял голову — и как раз вовремя: по песчанику прямо на глазах расползалась сеточка трещин. Френтис спустил тетиву, стрела вонзилась в ногу рыцаря, не отрывавшего взгляда с утеса. Железный шип с легкостью пробил тонкий доспех, прикрывавший колено. Дарнел пошатнулся в седле, схватился за древко, но рухнул на землю, когда вторая стрела угодила между нагрудником и плечом.

Видно было, как рыцарь катался по земле с распяленным ртом, но грохот рушащегося утеса заглушил его крик. Френтис и Арендиль тоже упали на землю. Целый пласт песчаника обвалился в овраг, крики людей и конское ржание потонули в нарастающем шуме сыплющихся камней.

Высоко вверх поднялся новый клуб пыли, скрыв сгорбленную фигуру Греалина. Выжившие рыцари и кавалеристы, обезумев, крутились на одном месте. Френтис встал и пустил стрелу в спину одного из всадников. Тут же по обеим сторонам оврага появились его люди и засыпали врагов стрелами из луков и арбалетов. Сказался опыт, приобретенный неделями тяжелых боев: Френтис увидел, что половина конников лежит на земле. Он отбросил лук, вытащил меч и бросился вперед. Так же поступили и другие.

Все закончилось быстро. Оставшиеся рыцари и вольные кавалеристы были убиты копьями или зарублены мечами. Френтис заметил, как Арендиль в прыжке отрубил руку всаднику, который напал сзади на Давоку. Как Эрмунд спокойно стоял на пути несущегося на него рыцаря в полной броне и с копьем наперевес, отступил в последний момент и нанес искусный удар, поразивший врага точно в незащищенное горло.