— Ты вмешиваешься не в свое дело, — произнесла она. Слова вроде бы были не элабонскими, но он их понимал.

Что вселило в него благоговейный страх, но вовсе не удивление. У богов… и богинь, видимо, тоже… есть свои способы устраивать подобные вещи.

— Северные края — моя земля, земля моего народа, земля моих богов, — ответил он настолько прямолинейно, насколько осмелился. — Поэтому все, что здесь происходит, не может меня не касаться.

Холодный божественный взгляд вновь пронзил его. Волдар презрительно затрясла головой. Ее волосы заметались у нее за спиной, словно подхваченные вихревыми потоками, хотя никакого ветра не было — по крайней мере, Джерин ничего такого не ощущал. Внешне богиня гради казалась необычайно красивой и гораздо более совершенной, чем любое живое существо, какое Лис только мог себе вообразить, но даже если бы она сравнялась с ним в росте, то не вызвала бы у него ни малейшего вожделения. Каково бы ни было ее предназначение, оно не имело никакого отношения к чувственности и любви.

Она сказала:

— Подчинись мне сейчас, и ты еще сможешь уцелеть. Оставь свое бесполезное сопротивление, и ты проживешь все, что тебе отпущено, почитаемый теми, кому не посчастливилось родиться среди людей моего народа.

Она имеет в виду тех людей, что почитают ее, или тех, что созданы ею? Джерин никогда не думал, что ему выпадет шанс попросить божество дать ответ на этот философский вопрос, но тут же понял, что иметь возможность и решиться ее осуществить — две разные вещи. И сказал:

— И все же я попытаюсь. Возможно, я погибну, но это будет лучшим выходом, чем жить в подчинении у твоего народа и у тебя. А может, я останусь в живых и сохраню свою свободу. Придет время, и все станет ясно. К тому же у нас, элабонцев, тоже есть боги.

Волдар вновь затрясла головой.

— Ты уверен? Если у вас действительно имеются боги, то где же они? Пьяны? Спят? Мертвы? Скажу тебе так, я их что-то не замечаю. Вот у трокмуа есть свои боги… йо, боги, которые удирают, завидев меня. Но ваш народ? Кто его знает? По-моему, вы молитесь пустоте.

Джерин знал, что не должен верить всему, что она ему говорит. У нее ведь имеются свои интересы, ей выгодно обдурить его, запугать. Но то, что она сказала о богах трокмэ, перекликалось с тем, что происходило в реальном мире, поэтому он не мог так запросто отмести ее слова. А что касается Даяуса и остального элабонского пантеона, то тут было о чем призадуматься… и даже встревожиться. «Интересно, насколько хорошо я буду помнить этот сон, когда проснусь», — подумал он.

— Я все же рискну, — повторил он. — Трокмуа привели с собой на юг своих богов, когда несколько лет назад переправились через реку Ниффет, и теперь эти боги действительно обосновались на нашей земле, но они не заставили сбежать наших богов, которым поклоняемся мы, элабонцы. К тому же трокмуа так и не удалось нас завоевать, как ты видишь. Как же такое возможно, если наши боги так слабы, как ты говоришь?

— Как я тебе уже сказала, боги трокмуа тоже слабы, — ответила Волдар. Но на этот раз в ее голосе уже не было прежней мрачной непреложности. Возможно, ответ его, ее озадачил. Наконец она собралась с мыслями и произнесла: — В любом случае, мой народ и я, то есть все мы не так ничтожны и глупы, как трокмуа и их боги. Мы пришли сюда не просто пожить и разделить с вами имеющееся у вас. Мы пришли забрать все.

Насколько мог судить Джерин, трокмуа явились за тем же. Но гради, Волдар и остальные их боги были настроены гораздо более серьезно и действовали с большей напористостью, чем лесные разбойники.

Волдар продолжила:

— Вот что я тебе скажу: если ты встанешь у нас на пути, то неизбежно потерпишь крах, ты и твои люди, да такой, будто вас никогда и не было на земле.