— Тогда позволь мне всем командовать, раз ты возложил на меня эту обязанность, и не тревожься по поводу всяких снов, даже если их посещают богини, — сказал Лис.

— Ну, успокойся же! Успокойся! — произнес Адиатанус писклявым голосом матери-клуши, урезонивающей своего сына-озорника. — Легко сказать, но сложно выполнить, особенно там… во сне.

В этих словах тоже была своя правда, но Джерин спросил:

— Разве ты сейчас спишь?

— Нет, — ответил без промедления вождь трокмуа. Но затем пристально оглядел тускло освещенную залу. — Во всяком случае, мне так кажется. Но разве можно знать это наверняка?

— Хороший вопрос, — сказал Джерин. — Если бы у меня был на него достойный ответ, я бы тебе его сообщил. Но вот что я скажу: мне тоже кажется, что я не сплю. — Он подтянул одеяло повыше. Грубая шерсть оцарапала шею. — Однако если повезет, я скоро засну.

Лис закрыл глаза и услышал тихий смех Адиатануса, а вскоре и его храп, присоединившийся к храпу всех остальных воинов, ночующих в главной зале. А еще через некоторое время он уже ничего не слышал и сам.

Когда армия Лиса на следующее утро двинулась на запад, оставив взятую штурмом крепость, впереди заклубились темно-серые облака. Скопившись над горизонтом, они стремительно понеслись к элабонцам, гонимые неожиданно холодным ветром.

— И не подумаешь, что сейчас лето, верно? — сказал Джерин, немного дрожа: ветер задувал под доспехи, леденя кожу.

Дарен оглянулся через плечо на отца.

— Если бы я не знал, какое сейчас время года, то решил бы, что вот-вот пойдет снег, а не дождь.

— Уж лучше снег, — сказал Вэн, хмуро вглядываясь в надвигавшуюся громаду. — От него, по крайней мере, дорогу не развезет. А дождь, который прольется из этих туч, судя по их виду, превратит этот и без того грязный путь в сплошную жижу, которая дойдет до ступиц наших колес. — Он перевел взгляд с Дарена на Джерина. — Ваши элабонские императоры были далеко не дураки, когда прокладывали свои прекрасные магистрали. Да, они твердоваты для лошадиных копыт, но зато по ним можно катить себе и катить, поплевывая на самую плохую погоду.

— Не скажу, что ты не прав, потому что я думаю, что ты прав. — Джерин внимательно посмотрел на быстро движущиеся облака и покачал головой. — Никогда не сталкивался с такими странными климатическими капризами в разгаре лета.

Даже по мере того, как он произносил эту фразу, воздух делался все холоднее. Запахло приближающейся бурей и влажной землей. Мгновение спустя на лицо его упала первая капля. Сыпанул ливень, причем с таким ветром, что струи летели почти параллельно земле. Дожди летом обыкновенно приятные, избавляют от духоты, освежают. Этот же дождь, едва начавшись, пробирал до костей и не нес в себе никаких признаков, что когда-нибудь прекратится.

У некоторых воинов на случай подобных вещей имелись накидки из промасленной ткани или смазанной жиром кожи. Однако Джерин в этот раз оказался на редкость непредусмотрительным и на редкость быстро промок. Лошади шлепали по стремительно разжижавшейся слякоти, теперь из-под их копыт летела грязь, а не пыль. Колеса с трудом перемалывали бурую жижу по мере того, как колесницы катили на запад.

Мир вокруг Джерина сузился. Дождь словно бы обложил его тусклыми занавесками, закрывавшими не только то, что впереди, но и то, что вокруг. Все, что он мог видеть, — это пару ближайших к нему колесниц. А в стороне от дорожных обочин, на расстоянии одного-двух полетов выпущенной из лука стрелы, могло прятаться сколько угодно гради, и он никогда бы о том не узнал. Однако через какое-то время он перестал беспокоиться по этому поводу.