— Единственное, о чем я могу думать, — сказал Джерин, стоя рядом с потрескивающим очагом в главном зале замка Адиатануса, — это о том, что Волдар и остальные их божества еще не распространили свое могущество так далеко на восток, то есть еще не властвуют в краях, где мы обитаем. Пока, по крайней мере.

Когда вождь трокмуа услышал, как Лис назвал богиню гради по имени, его вытянутое в последнее время лицо сделалось еще печальнее. Но Джерину было на это плевать. В нем горело лихорадочное желание бросить вызов. Возможно, поэтому он перестал следить за своей речью, как часто бывает с охваченными лихорадкой людьми. Но и на это ему тоже было плевать. Он хотел одного — нанести гради ответный удар. Любым способом, и их богам тоже.

— И как ты собираешься помешать им распространить свое могущество? — спросил Адиатанус. Он тоже стоял рядом с огнем и все тянулся к нему, будто никак не мог согреться. Лис понимал его, ибо чувствовал то же самое. — Ты всего лишь человек, лорд принц, а человек, вставший на пути у бога или даже богини, проигрывает еще до начала борьбы.

— Конечно, проигрывает, — ответил Джерин. — Если он настолько глуп, что намеревается ударить в лоб. Боги сильнее людей и видят дальше, но это еще не означает, что они умнее.

— Не нужно большого ума, чтобы раздавить таракана, — парировал Адиатанус. — А ты для богов не лучше таракана, Лис. Ты для них лорд Джерин Жук, принц тараканов.

— Несомненно, — сказал Джерин, раздражая Адиатануса уже тем, что сам ни в какую не желал раздражаться. — Но, если я сумею сделать так, что другие боги разозлятся на тех, которых почитают гради, и если я сумею направить их гнев в нужное русло…

Слушая себя, он отстраненно оценивал степень собственного безрассудства. Играть с ядовитыми змеями, даже с теми, про которых рассказывал Вэн, и то куда безопасней, чем связываться с богами. Но если он не получит поддержки со стороны своих богов, то гради и их мрачные божества безраздельно воцарятся в северных землях. Он был уверен, что так все и будет, он чувствовал это нутром.

— И каких же богов ты собираешься вызвать? — В голосе Адиатануса слышались одновременно и нетерпение, и тревога. — Что касается наших, то они не станут воевать с богами гради. Мы уже это поняли, к нашему горю. А как обстоят дела с вашими элабонскими божествами?

— Я не знаю, — ответил Лис.

Не знал он и еще много чего. Его, например, мучил вопрос, сумеет ли он вообще привлечь внимание отца Даяуса к делам материального мира. А, впрочем, почему бы и нет? Ведь глава элабонского пантеона поглотил запах множества жирных костей, сжигаемых у его алтарей на протяжении долгого, очень долгого времени. Так может теперь он отплатит добром за добро? Джерин на это очень надеялся, пока не увидел, как Волдар печется о гради. И с тех пор для него не стало покоя.

— Твое «не знаю» вселяет не слишком большие надежды, — заметил Адиатанус.

— Не могу с тобой не согласиться, — ответил Джерин. — Вообще-то я не собираюсь взывать к элабонским богам, чтобы настраивать их против богинь и богов гради. Есть один иноземный бог, с которым я уже имел дело прежде…

Он внезапно умолк. Адиатанус это заметил.

— Расскажи-ка мне поподробнее, — потребовал трокмэ. — Что это за иноземное божество, а? Какой силой оно обладает?

— Маврикс — это ситонийский бог вина, поэзии, плодородия и красоты, — пояснил Лис неохотно. — Вместе с Байтоном он когда-то загнал чудовищ обратно в подземные пещеры, откуда их выпустило землетрясение.

— И вправду могущественный бог, — сказал Адиатанус, на которого слова Джерина произвели впечатление.