Джерин хлопнул его по плечу.

— Ладно, я выполню твою просьбу. Господин должен защищать своих вассалов, иначе недолго ему быть господином… и вполне заслуженно, надо сказать. Тебя устроит, если я оставлю во главе своих людей Вайдена, сына Симрина?

— Мы теперь все твои люди, Лис, как бы мало нам это ни нравилось, — ответил Адиатанус с кривой усмешкой. — Йо, Вайден подходит на пост командира. Я знаю ему цену. Как же мне ее не знать после всех неприятностей, что он мне доставил. Но станет ли он подчиняться мне, если южанам и трокмуа придется встать в один строй?

— В мое отсутствие? — Джерин поскреб подбородок. — Что ж, это вполне справедливо. Твоих людей здесь будет гораздо больше, чем моих.

В нем вдруг шевельнулось подозрение, что, возможно, Адиатанус на самом деле понуждает его поделить свое войско лишь для того, чтобы потом разбить его по частям. Но он отмел это предположение, вспомнив постигшую их неудачу. После такой передряги любой трокмэ, посчитавший его грозней для себя, чем Волдар, окажется просто глупцом, а Адиатанус никак не подходил под это определение.

Подтверждая его мысль, вождь сказал:

— Надеюсь, твой иноземный бог недостаточно знает об этих гради, чтобы их испугаться.

Хм, Маврикс и впрямь был (во всяком случае, иногда) трусоват, но Лис не стал сообщать об этом Адиатанусу.

— Вот она.

Джерин вздохнул. И с огромнейшим, надо сказать, облегчением. Лисья крепость по-прежнему стояла на месте. Не претерпев никаких изменений после набега гради. Он, впрочем, предполагал, что, случись нечто страшное, ему бы сообщили о том еще при въезде в родное поместье. Но ни в чем уверенным быть нельзя. Иногда о новостях узнаешь, лишь споткнувшись о них.

Часовой на сторожевой башне был начеку. Джерин услышал тоненький (из-за большого расстояния) звук рога. Гарнизон предупреждали о приближении войска. Вооруженные люди возникли на крепостной стене с быстротой, достойной высших похвал.

— Езжай побыстрей, — сказал Лис, тронув Дарена за плечо, — Дадим им первыми знать, что мы целы и невредимы.

Он надеялся вернуться с триумфом, но ничего с этим не вышло. Он боялся вернуться побитым, преследуемым свирепыми гради. Но и этого не случилось. Так что, получается: победил он или проиграл? Если он сам не может ответить на этот вопрос, то что сказать людям?

Кто-то сверху, со стены, закричал:

— Это Лис!

Защитники крепости издали ликующий крик. Они не знали, чего добился их лорд, а он, в свою очередь, не имел представления о том, что тут с ними было. Точно так же, как после землетрясения, разрушившего храм Байтона, он оказался на гребне разделяющей вести волны.

— Все в порядке, лорд принц? — крикнул ему сверху Райвин Лис.

— Более или менее, — ответил Джерин. — А у вас? Как крепость? Как поместье? Какая стояла погода?

— Ты возвращаешься с войны и спрашиваешь о погоде? — удивился Райвин.

Когда Джерин согласно кивнул, южанин-аристократ, сделавший некогда выбор в пользу северных территорий, в недоумении развел руками. Наконец под пристальным взглядом своего господина он ответил:

— Погода стояла хорошая. Скорее прохладная, да и дождей было больше, чем ожидалось, но в целом неплохая. А что? На западе с климатом непорядки?

— Хм, как бы получше тебе объяснить? — нахмурился Джерин. — Если бы не мокрый снег, подготовивший меня к граду, последний понравился бы мне значительно меньше.

Эти слова вызвали недоверчивые возгласы, как он и ожидал. Он нетерпеливо махнул рукой.