— Сможешь ли ты справиться с ней? — спросил он у ситонийского бога.

Этот вопрос имел для него весьма существенное значение. Если Волдар одолеет Маврикса, останется ли его собственный дух навсегда в Домегради? Более мрачной участи себе и представить было нельзя.

— Вскоре мы это узнаем, не так ли? — ответил Маврикс.

Это было не самым ободряющим ответом из тех, которые Лис хотел бы услышать.

Очень скоро он убедился, что Маврикс уступает своей противнице. Ситонийский бог сражаться действительно не умел.

Он пытался соблазнить Волдар, распалить ее, довести до безумия. Она же, напротив, мрачно концентрировалась на том, чтобы причинить врагу как можно больше вреда и, по возможности, уничтожить.

Чем дольше они сражались, тем больше Джерин тревожился, что ее намерения и вправду осуществятся. Эта битва не походила на те, что Маврикс вел с другими богами гради. Она казалась Лису одной из тех жестоких отчаянных схваток, когда речь может идти только о выживании, а не о чем-либо другом. Волдар и Маврикс били, колотили и проклинали друг друга, причем их проклятия отзывались в них так же тяжело и болезненно, как тычки и удары.

Когда Маврикс сжимал Волдар, та на мгновение ослабевала и приникала к нему, словно намереваясь отдаться. В этом плане их схватка зрелищно походила на попытку насильственного соблазнения. Однако Волдар ни разу не поддалась до конца, как бы Джерин того ни желал и как бы на то ни надеялся. У нее были свои цели, которые шли вразрез с помыслами Маврикса.

Когда же она брала верх, Лис чувствовал, как Маврикс превращается в нечто более твердое и холодное, чем то, что было тому присуще. Он понял, что Волдар пытается подчинить Маврикса своей воле точно так же, как он пытается сделать то же самое с ней. Эти перетягивания на ту или иную сторону происходили все чаще и чаще по мере того, как накал битвы рос. Джерин задумался, понимает ли это Маврикс и не нужно ли ему предупредить бога.

Вдруг Маврикс издал громкий вопль, но не от боли, а от неприятия, и вырвался из объятий Волдар. Но их расхождение не походило на расхождение двух сражающихся людей. Всего миг назад Маврикс сжимал и теснил богиню гради, а в следующее мгновение он уже стоял на краю той поляны, где состоялась их встреча.

— Нет, — хрипло произнес он. — Ты не превратишь меня в то, чем сможешь управлять. — Значит, он понимал, каковы ставки. — Я тебе этого не позволю. И не позволяю.

— Если ты останешься здесь, то я осуществлю задуманное, — сказала Волдар. — Это Домгради, и он мой. — И она направилась к ситонийскому богу плодородия с непримиримой решимостью на лице и в каждом жесте.

Маврикс не выдержал и помчался прочь. Жесткий язвительный смех Волдар звенел у него в ушах, а снег высоко вылетал из-под сандалий.

— Будь осторожен, — крикнул Джерин в метафизическое ухо Маврикса. — Не угоди снова в лапы Ничто.

Маврикс свернул с тропы в сторону. Жестокие волки обители богов гради бросились было за ним, но как только приблизились, тут же вновь завиляли хвостами, словно щенки. По крайней мере, хоть эта часть могущества не была им утрачена. Затем он снова выбежал на тропу и помчался еще быстрей.

— Спасибо, что напомнил мне о ловушке, — сказал он, — хотя никак не могу поблагодарить тебя за то, что ты втянул меня в эти неприятности.

— Я пытался спасти то, что мне принадлежит, — ответил Джерин. «И мне это не удалось, — подумал он, не вполне уверенный, что ему удастся утаить эти мысли от бога.