На этот раз Вачо понял его хорошо и испугался. Он сказал:

— Ничего такого, лорд принц. Мы просто обсуждали, что делать, если прорицание Сивиллы окажется зап… зап… в общем, если его трудненько будет понять. А если все будет ясно, то никаких споров, разумеется, не возникнет.

— Судя по тому, что ты и трое твоих товарищей заявили, вы пойдете на все, чтобы доказать, будто стих Сивиллы очень запутан, даже если это будет не так, — сказал Джерин. — Не знаю, зачем я трачу на вас свое время.

Он прекрасно знал, зачем это делает. Ему вовсе не хотелось затевать мелкую драчку, когда две более крупных назревали на западе, да к тому же Араджис Лучник маячил на юге, наблюдая и выжидая. Но если есть возможность заставить вассалов Рикольфа о том позабыть, он за нее ухватится без зазрения совести и каких-либо угрызений.

Все с тем же испуганным выражением лица Вачо отошел посовещаться с Отари, Раткисом и Хилмиком. Все четверо склонили головы друг к другу, а затем вернулись к Лису.

— Вот что, — обратился к нему Отари, нервно повысив голос. — Я думал, мы сошлись на том, чтобы последовать словам Сивиллы из Айкоса.

— Я тоже так думал, — ответил Джерин. — Но когда я приехал сюда, то понял, что вы намерены истолковать слова Байтона в угоду себе вне зависимости от того, что он скажет.

— Но мы ничего подобного не говорили, — возмутился Хилмик Бочарные Ножки.

— Я и не утверждаю, что вы высказались напрямую. Я имею в виду, что вы дали это понять, — ответил Джерин. — Как нам быть, если не придем к соглашению? Как все повернется, если мы не придем к соглашению? — передразнил он. — Заладили, как попугаи. — Он поднялся, словно намереваясь покинуть главный зал замка и вообще крепость Рикольфа, несмотря на ночных призраков, бушевавших за ее стенами.

— Определи нам клятву, — сказал Раткис. — Определи нам клятву, и мы ее произнесем. Мы это сделаем. Отари говорил с тобой на этот счет, я знаю, да и я сам заговаривал об этом чуть раньше. Мы хотим… я хочу честного договора.

Ему Джерин верил. А в остальных троих сомневался. Но нарушение сильной клятвы возмутит даже довольно вялых элабонских богов.

— Хорошо. Поклянитесь отцом Даяусом и Байтоном-прозорливцем, что согласитесь со словами Сивиллы, какими бы они ни были, если будет возможность понять их смысл. И попросите их также в случае нарушения клятвы насылать на клятвопреступника одни несчастья и беды, покуда он жив, а потом не позволять душе его даже скитаться в ночи, навсегда заточив ее в самом жарком аду!

Вассалы Рикольфа переглянулись и отошли, чтобы еще раз посовещаться. Когда они вернулись, Отари Сломанный Зуб сказал:

— Ты требуешь от нас очень сильной клятвы.

— В этом-то и весь смысл, — ответил Джерин, выдыхая через нос. — Какой толк в клятве, которую не страшно нарушить?

— А ты принесешь эту же клятву? — спросил Вачо требовательно.

Судя по его тону, он ожидал, что Лис ужаснется при одной мысли об этом. Но Джерин сказал:

— Разумеется, да. Я не боюсь того, что скажет Байтон. Если Дарену не написано на роду управлять поместьем Рикольфа, Байтон ясно даст это понять. А если это его судьба, значит, Байтон так и скажет. Поэтому я готов принести эту клятву. Я поклянусь прямо сейчас, в эту минуту. Не хотите ли вы присоединиться ко мне?

Они снова отошли. Джерин потягивал эль, наблюдая за обсуждением. Похоже, Отари с Раткисом придерживались одного мнения, а Вачо и Хилмик — другого. Он их не слышал, но по жестикуляции совещавшихся было видно, как разделились их голоса.