— Что касается первого, то я уверен: этого не случится, иначе я никогда бы не преклонил перед тобой колено, — ответил Адиатанус. — Ты дерешься жестоко, Лис, но справедливо. Что же до остального, что ж, иногда я удивляюсь, как это вы, элабонцы, не умираете со скуки… ведь вы кажетесь нам такими занудами.

— Я уже слышал это от других трокмуа, — признал Джерин, — но они, конечно же, ошибаются.

Он произнес это с полной невозмутимостью: ему было интересно, как отреагирует Адиатанус.

Вождь нахмурился, но потом рассмеялся.

— Как бы ты ни пытался, лорд принц… я ведь теперь должен так к тебе обращаться, да?.. Пусть я твой вассал и все такое, но тебе не удастся так просто вывести меня из себя.

— Хорошо, — сказал Джерин. — Итак. Вы кажетесь нам легкомысленными, мы вам — скучными, а что насчет гради? Вы их знаете лучше, чем мы.

— Очевидно, хотя мне бы очень хотелось, чтобы это было не так. — На этот раз Адиатанус нахмурился всерьез, отчего лицо его словно бы удлинилось. — Они… как бы это сказать… очень серьезно настраиваются на то, что делают, вот как. Ты можешь совсем случайно… без какой-либо вины оказаться у них на пути, но, если такое случится, они ограбят тебя или убьют… как им вздумается. А если ты вдруг возымеешь наглость обидеться или разозлиться, тогда они сильно рассердятся на тебя. Просто за то, что ты пытаешься удержать то, что всегда было твоим.

— Да, это описание совпадает с тем, что я видел, — согласился Джерин. — Кроме того, они очень уверены в себе: они не верят, что мы можем их остановить. Эта их богиня… их Волдар…

Адиатанус обеими руками изобразил знак, отгоняющий всяческие напасти.

— Не надо произносить здесь это имя. Она — злая дьяволица, без сомнения. — Он передернулся, как от холода, хотя в главной зале его замка было жарко и дымно. — Злая, да, но еще и сильная, очень сильная. А остальные их боги… — Он вновь скрестил пальцы на обеих руках.

«Так ты ее боишься? Хм!» Джерин собрался было сказать это вслух, но осекся. Занятия магией, пусть и любительские, показали ему, какая мощь живет в словах. Брякнешь что-нибудь, а потом опасайся, что твоя болтовня обратится в реальность. Волдар, несомненно, знает или может узнать, как относится к ней Адиатанус, но, если произнести что-либо на эту тещ, можно лишний раз ненароком вновь привлечь ее внимание к вождю трокмуа.

— Да поддержит нас отец Даяус, — сказал он, в надежде, что главный элабонский бог прислушивается к тому, что о нем говорят, в той же степени, что и главная богиня гради.

Даяус обычно довольствовался тем, что властвовал над своими почитателями, но при этом не слишком стремился вникать в их дела. Джерин всегда принимал такое положение вещей как должное и даже радовался подобному попустительству. И лишь столкнувшись с необходимостью противоборствовать гради, вдруг понял, что наряду с преимуществами у этой ситуации есть и оборотная сторона.

От этих размышлений его отвлекла очень соблазнительная дикарка, которая, будучи более чем вдвое младше Адиатануса, уселась к тому на колени. Вождь, надо отдать ему должное, так и не выпустил кружку с черным пивом из одной руки, но другая рука его тут же легла на грудь девушки, прикрытую легкой туникой. Публичная демонстрация физического влечения, чьи проявления, по мнению Джерина, не следовало выставлять напоказ, ничуть не встревожила чаровницу. Напротив, она, казалось, гордилась тем, что Адиатанус не склонен скрывать, насколько она ему небезразлична или, по меньшей мере, желанна.

— А ты как? Не хочешь ли развлечься с женщиной? — спросил вождь трокмэ.