— И что нам теперь с этим делать? — спросил Дарен, уступая доводам много пожившего человека.

— Бороться, — заявил Вэн. Как и всегда, он смотрел на мир просто.

Джерину тоже хотелось бы просто смотреть на мир. Однако в данном случае он не видел другого выхода, кроме того, что предложил его друг.

До того времени, как они разбили лагерь в первую ночь к западу от Вениен, трокмуа очень тревожились, постоянно озирались по сторонам и что-то бормотали себе под нос. Но все же присутствие более уравновешенных элабонцев, кажется, успокоило их. Джерин с Адиатанусом стали надеяться, что так дальше и будет.

Они по-прежнему находились на земле, принадлежавшей Джерину, однако здесь его власть не была столь всеобъемлющей, как вблизи Лисьей крепости. Местные крепостные очень редко видели как своего лорда, так и его воинов, а потому были не слишком уверены в их добрых намерениях. И вероятно, они повидали немало захватчиков из племени трокмуа, чтобы совсем им не доверять. Едва завидев крупное войско, двигавшееся в их сторону, они бросились наутек — в леса.

Воины взяли — даже Джерину не захотелось сейчас воспринимать это как воровство — достаточно кур и овец для жертвоприношений, которые должны были защитить их от ночных призраков. Помимо этого, они не нанесли опустевшей деревне и окружавшим ее полям никакого вреда. Они разожгли огромные костры не только для того, чтобы держать духов на расстоянии, но также затем, чтобы вовремя заметить гради, если те вдруг окажутся настолько близко, чтобы предпринять ночную вылазку.

Дабы уменьшить риск подвергнуться нападению, Джерин расставил вокруг лагеря караульных. Каждую группу он снабдил птицей для подношения призракам, чтобы те не беспокоили бдительных часовых даже вдали от костров. Адиатанус наблюдал за его действиями с большим интересом. И со вниманием, запоминая, похоже, каждую малость, вероятно затем, чтобы как-нибудь в будущем использовать хитрости Лиса против него же самого.

Быстрая Тайваз приблизилась к первой четверти. Мэт была почти полной, а вот у Нотос, хотя после ее полнолуния миновало четыре дня, был затемнен лишь кусочек восточного края. Там, где свет костров тускнел, люди отбрасывали целых три тени, причем в трех направлениях сразу.

Впрочем, мало кто из воинов, как элабонцев, так и трокмуа, рисковал отойти от огня по иным причинам, чем зов естества или необходимость нести сторожевую вахту. Большинство дикарей и солдат либо кутались в свои одеяла, либо сидели и разговаривали, причем чаще с кем-либо из другого народа. Ибо и те и те более или менее могли изъясняться на языке своих извечных врагов, не говоря уже о том, чтобы его понимать. И с удовольствием пользовались случаем поболтать с теми, кого обычно встречали оружием, а не речами.

Дранго, сын Драго, повернулся к Вэну и сказал:

— Расскажи-ка нам какую-нибудь историю, а?

И тут же остальные элабонцы принялись шумно требовать от чужеземца того же. Ему приходилось видеть и делать такое, чего все они, включая Джерина, и представить себе не могли. К тому же Вэн был отличным рассказчиком. Видя, с каким энтузиазмом накинулись на него элабонцы, трокмуа тоже поддержали их криками.

— Ну, ладно-ладно, — смилостивился, наконец, Вэн. — Я вообще-то собирался лечь спать, да и вам бы это не помешало, но кто знает? Может, мне удастся вас усыпить, и тогда я и сам смогу вздремнуть, а?

Кто-то запустил в него твердой сухой галетой. Он поймал ее на лету и продолжил как ни в чем не бывало:

— Что ж, я немало порассказал историй о всяких диковинных существах, и вроде бы никто после этого не швырялся в меня ужином, так почему бы мне не поведать вам еще одну байку, чтобы остаться целым? Как вы на это смотрите, пареньки?

Никто не сказал «нет».